Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод

Я задумалась. План звучал безумно. Абсурдно. И всё же…

Диана взяла кубик и бросила его мне:

— Всё, давай, кидай. А то мы с тобой тут разговорились, а игру так и не закончили.

Я поймала кубик, но мысли мои были уже далеко – в завтрашнем дне, в кабинете Леонида Романовича, в том безумном плане, который только что предложила моя сестра.

Секретарское дело. Глава 2.

Утро началось с противоестественно резкого звука будильника – я проснулась задолго до привычного времени, когда за окном ещё клубилась предрассветная мгла, а город только-только начинал просыпаться. Сердце колотилось где-то в горле – от волнения, от предвкушения, от страха. Сегодня всё решится.

Я встала, потянулась и направилась в ванную, мысленно прокручивая план Дианы. Безумный план. Абсурдный. Но другого у меня не было.

Перед зеркалом я провела целый час. Макияж должен был быть ярким, заметным, но не вульгарным – тонкая грань, которую так легко переступить. Я начала с тона, тщательно растушевав его по коже, скрывая следы бессонной ночи и лёгкие тени под глазами. Затем румяна – персиковые, мягкие, чтобы щёки казались свежими и юными. Глаза я подвела чёрной стрелкой, аккуратной и графичной, а ресницы густо прокрасила тушью – в два слоя, чтобы взгляд стал открытым и выразительным, почти кукольным. И, наконец, губы. Я выбрала ярко-красную помаду – классическую, дерзкую, ту самую, что всегда привлекала внимание. Накрасила медленно, тщательно, очертив контур карандашом и заполнив его насыщенным алым цветом.

Духи я нанесла на запястья, за ушами и в ложбинку между ключицами – лёгкий, сладковатый аромат с нотками ванили и жасмина. Не резкий, но стойкий. Чтобы оставался шлейф.

Одежда. Я открыла шкаф и достала то, что приготовила ещё вчера вечером: белую блузку из тонкого, почти прозрачного шёлка – настолько деликатного, что сквозь ткань легко угадывались очертания тела. Я надела её, оставив две верхние пуговицы незастёгнутыми, так что вырез опасно обнажал ключицы и намекал на ложбинку между грудей. Лифчика не было – Диана настояла. Теперь, глядя на своё отражение, я видела, как соски слегка проступают сквозь ткань, делая образ откровенно провокационным.

Юбка была ещё смелее – чёрная, облегающая, настолько короткая, что едва прикрывала ягодицы. Стоило мне чуть наклониться – и всё становилось видно. Я задержала дыхание и, поколебавшись, сняла трусики. Диана говорила, что «полная свобода» усилит эффект. Я не была уверена, но решила довериться.

Теперь, стоя перед зеркалом в полной «боевой готовности», я почувствовала, как внутри всё сжалось от стыда и неловкости. Я выглядела… не как секретарша. Совсем не так. Но выбора не было.

Выйдя на улицу, я моментально пожалела о своём решении насчёт трусиков. Утренний ветер задирал короткую юбку, и я то и дело прижимала её ладонями к бёдрам, чувствуя себя до неприличия уязвимой и обнажённой. Каждый шаг отдавался дискомфортом – юбка натирала кожу, ткань блузки липла к груди, а я ловила на себе взгляды прохожих, одни – заинтересованные, другие – откровенно похотливые, третьи – осуждающие. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Но я дошла. Вовремя.

Войдя в офис, я прошла к своему рабочему месту – небольшому столику перед массивной дверью кабинета Леонида Романовича – и уселась, стараясь дышать ровнее. Рабочий день ещё не начался, но я уже чувствовала, как напряжение сжимает виски.

И тут раздался резкий звонок внутренней связи. Я вздрогнула и нажала на кнопку. Голос начальника прозвучал сухо и беспристрастно:

— Ангелина. Зайдите.

Я сглотнула, поправила волосы – они были распущены, мягкими волнами ниспадали на плечи – и встала. Ноги словно налились свинцом. Я подошла к двери, толкнула её и вошла.

Кабинет Леонида Романовича был просторным, строгим и безукоризненно организованным. Тёмная мебель, кожаные кресла, огромный стол, за которым восседал сам хозяин этого царства – мужчина лет пятидесяти, с холёным лицом, проницательным взглядом и осанкой человека, привыкшего к власти.

Он сидел, не отрываясь от монитора компьютера, и печатал что-то, даже не взглянув на меня. Я застыла перед его столом, сложив руки перед собой, и ждала.

Наконец он поднял глаза. Взгляд его скользнул по мне – быстро, оценивающе, почти равнодушно. Я видела, как его зрачки на мгновение задержались на вырезе блузки, на линии бёдер, обтянутых короткой юбкой. Но он не задержался. Не сказал ни слова про внешний вид. Просто вернулся к делу – как всегда.

— Ангелина, — его голос был ровным, жёстким, без малейшей теплоты. — Вы не забыли, какой важный день нас ждёт завтра?

Я выпрямилась:

— Нет, Леонид Романович. Я всё помню.

Он кивнул, сцепил пальцы на столе и впился в меня взглядом, тяжёлым и пронзительным:

— Это очень-очень важная встреча. Нам нельзя облажаться. Ни в коем случае. Поэтому сейчас же принесёте мне всю документацию по завтрашней встрече. Несколько раз пройдитесь по презентации – хочу, чтобы не было ни единой, даже пунктуационной ошибки. Проверьте договоры, сверьте цифры, подготовьте финальные версии всех материалов. Ясно?

— Хорошо, — выдохнула я.

Я уже хотела развернуться и уйти, но вдруг вспомнила – для чего я сегодня так оделась. Для чего пришла сюда в этом нелепом, унизительном виде.

— Леонид Романович, — я сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — не могли бы вы дать мне всю работу сейчас? Чтобы я выполнила её в первую половину дня?

Он приподнял бровь:

— Зачем это вам?

Я замялась, чувствуя, как щёки начинают гореть:

— Ну… у меня сегодня в два часа дня очень важный конкурс. Я бы хотела сделать всё, чтобы… уйти с работы пораньше.

Он молчал. Несколько секунд. Потом кивнул:

— Хорошо, Ангелина. Отпущу вас.

Я не поверила своим ушам. Неужели? Неужели это сработало?! Диана – гений!

Улыбка сама расцвела на моём лице, и я, почти задыхаясь от радости, выдохнула:

— Леонид Романович, огромное вам спасибо!

Я развернулась, готовая выбежать из кабинета, но его голос остановил меня на пороге:

— На пять минут пораньше отпущу. Так и быть.

Улыбка исчезла с моего лица так быстро, словно её стёрли. Я замерла, медленно обернулась:

— На… пять минут? В 16:55? Леонид Романович, ну…

Он перебил меня, и голос его стал холодным, как лёд:

— Ангелина. Вы прекрасно знаете, как я отношусь к личным делам во время работы. Во время рабочего дня нужно быть в