Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод

Он вытащил член из меня – резко, оставляя внутри ощущение пустоты. Я едва успела опереться о стену ладонями, как Женя уже грубо развернул меня лицом к себе, вцепился руками в мою талию, и, не дав опомниться, одним мощным движением приподнял меня вверх. Спина вдавилась в холодный мрамор, плечи невольно прогнулись, платье снова распухло у пояса россыпью жемчуга.

Я машинально обхватила его за шею обеими руками, вцепилась пальцами в мокрые от волнения волосы на затылке. Пятки заскользили по его бёдрам – мои ноги, обутые в белоснежные туфли, обхватили его талию, каблуки оставили следы на чёрных брюках. Он крепко держал меня, почти в невесомости, между твёрдой стеной и своим телом. Всё вокруг – шёпот голосов в зале, звяканье бокалов, далекая музыка – будто исчезло: остались только мы и сдавленные стоны в этой золотой раме дамской комнаты.

Женя одной рукой удерживал меня за талию, прижимая ещё крепче, другой начал суетливо разбираться с подолом платья. Он быстро освободил одну мою руку, дав мне приподнять платье самой, оставив остальное свисать в хаотичной роскоши, открывая мои бёдра. Его взгляд, жадный, скользнул по моей груди под корсетом, по тонкой полоске трусиков, спущенных к лодыжкам, по телу, затянутому в свадебный наряд, который с каждой секундой становился всё более неприличным.

Когда он снова направил свой член, я почувствовала, как напряжённые мышцы его живота дрожат от усилия. Он проник в меня резко, не давая времени свыкнуться с новой позой – тяжесть его тела прижимала меня к стене, а от каждого движения я буквально подпрыгивала в его руках. Я не выпускала его шею, боясь упасть. Мои ноги сжимали его талию всё сильнее, туфли цеплялись за поясницу.

Я невольно застонала – намного громче, чем прежде, этот звук вырвался без всякого контроля. В зеркале отражалась уже не невеста, а чужая женщина: с разметавшейся фатой, лицом, пылающим от стыда и странного, нестерпимого удовольствия. Платье топорщилось, открывая бёдра и ягодицы, грудь тяжело вздымалась в корсете, а губы были приоткрыты от рваного дыхания и новых стонов.

Женя двигался мощно, резко, удерживая меня на весу. С каждым его толчком я чувствовала, как всё внутри наполняется жаром, как дрожит всё тело, как теряется ощущение времени и пространства. Его губы скользнули по моей шее, зубы царапнули кожу – я закусила губу, чтобы не закричать во весь голос.

— Женя… пожалуйста… — выдохнула я между стонами, чувствуя, что уже на пределе. — Когда будешь… кончать… вытащи… и не на меня… а то платье… испачкается… от спермы… не отмыть…

Я сама не узнавала свой голос: он был хриплым, ломким, наполненным мольбой и каким-то унизительным волнением. Женя только усмехнулся, дыхание его стало совсем тяжёлым, движения всё яростнее. Пальцы его впивались мне в талию, я буквально тонула в этом унизительном, запретном вихре страсти, в котором праздник, гости, музыка остались где-то далеко – за закрытой дверью этой золотой клетки.

Его член входил в меня быстро, почти с жадностью – я ощущала, как он заполняет меня до предела, растягивая, с каждой секундой всё глубже. Каждый толчок вызывал во мне тихие стоны, превращавшиеся в прерывистый шёпот, пока он не ускорился – тогда я уже не могла сдержаться, и каждый его рывок отзывался звоном в ушах, резкими толчками, раздвигающими меня так, что платье собиралось в гармошку у пояса.

Он работал телом, прижимал меня к стене, почти поднимая, а я то и дело чувствовала, как головка его члена входит в меня полностью, выходит до самой кромки, а затем резко снова погружается внутрь, вызывая очередную волну стонов и дрожи в коленях. Дыхание становилось рваным, плечи выгибались назад, губы сами собой разжимались в молчаливом крике.

Вдруг дверь распахнулась. Женя замер лишь на миг, но не остановился – просто резко повернул голову через плечо, продолжая меня трахать, движения его стали ещё жёстче, будто адреналин подстегнул его до предела.

В дверном проёме стояла Таня – моя подруга, с тонкой улыбкой и округлившимися от удивления глазами. Она задержалась в проходе, разглядывая нас без стеснения, а я чуть не закричала от ужаса: теперь точно все узнают! Я даже попыталась отвернуться, но было поздно – она видела абсолютно всё.

— Ой, подруга, — усмехнулась Таня, склонив голову набок, — предупреждать надо, чем тут собралась заниматься. И дверь закрывать на защёлку! Хорошо, что меня Никита отправил тебя проведать, узнать, почему ты долго не выходишь, а не он сам пошёл проверять. Ладно, я за дверью постою, поохраняю, чтобы никто не вошёл.

Она вышла так же спокойно, как и зашла, плотно прикрыв за собой дверь.

Женя ускорился – казалось, теперь он гнался за собственным финалом. Его движения стали такими резкими, что мои плечи скользили по мрамору, корсет платья болезненно врезался в грудь, а ноги затекали, крепко сцепившись у него на спине. Я задыхалась, стонала, уже не в силах сдерживать звуки. Всё внутри было переполнено жаром, во влагалище нарастала сладкая пульсация – ещё чуть-чуть, и я потеряю контроль над телом.

Но вдруг Женя сдавленно выдохнул, выдернул свой член из меня, опустил меня на ноги. Я, едва удерживаясь на каблуках, машинально схватилась за подол платья, а он, не сказав ни слова, метнулся в одну из кабинок, хлопнув дверцей. Я услышала его прерывистый стон – было очевидно, что он там кончает, выполнив мою просьбу.

Я не теряла ни минуты: пальцами быстро вытерла влажность между ног, чувствуя липкую смазку на коже, натянула трусики, торопливо расправила юбку, поправила корсет, выдохнула, выровняла дыхание и поспешила к выходу – к жизни, где меня ждал Никита, который и не подозревал, что его невеста, исчезнувшая «на минутку», прыгала на члене его друга явно около десяти минут.

Секретарское дело. Глава 1.

Вечер тянулся неспешно, как и полагается пятнице после долгой рабочей недели. Мы с Дианой, моей сестрой, сидели за старым обеденным столом, уставленным кружками с остывшим чаем и тарелками с недоеденным печеньем, и азартно резались в настольную игру – одну из тех классических, где всё решает удача броска кубика, а твоя фигурка упрямо ползёт по извилистой дорожке к заветному финишу.

Я встряхнула в ладони кубик, зажмурилась – почти по-детски, с надеждой на чудо – и бросила его на стол. Он звонко простучал по