Ты моя тайна. Муж моей сестры - Таня Ульянова

Я не помню, как доехал. Только вспышки: дорога, фонари, руки на руле, сжатые так, что пальцы немеют. В голове одна мысль — она. И Алиса. И это слово, которое не даёт покоя.

Отравление…

Как она могла… Это уже не входит не в какие рамки. Я терпеливый человек, но когда дело касается семьи, лучше не видеть меня в гневе.

Я останавливаюсь у её дома резко. Двигатель глохнет, а внутри всё кипит по прежнему.

Выхожу из машины, почти не чувствуя ног. Поднимаюсь быстро, не думая.

Дверь открывается спустя пару минут, и на пороге я вижу Лену, и даже на расстоянии улавливаю запах алкоголя.

Она не успевает ничего сказать.

Делаю шаг вперёд резко толкая её внутрь. Дверь захлопывается за нами с глухим ударом.

Я прижимаю её к стене, слишком резко, слишком жёстко. Руки сами находят её плечи, фиксируют, не давая двинуться.

Она вздрагивает. А я уже не сдерживаюсь.

— У тебя совсем крыша поехала?! — слова вырываются сквозь зубы, жёстко, с той злостью, которая всё это время копилась внутри.

Глава 31

Я смотрю ей в глаза и почти не узнаю себя. Злость внутри такая плотная, что перехватывает дыхание. Она давит, жжёт, не даёт остановиться. Внутри только одно желание… Придушить ее к чертовой матери. Размазать по стенке. Прямо здесь и сейчас.

— Зачем ты это сделала?! — шиплю ей в лицо, еле держа себя в руках. — Зачем?! Ты понимаешь что могло произойти?! Ты в своем уме, Лена?!

Я сжимаю её плечи сильнее, со злостью глядя в глаза. Даже сильнее, чем хочу. Но руки будто не слушаются. Внутри все просто разрывает от злости. Готов ее придушить голыми руками.

Резко встряхиваю ее словно куклу. Пытаясь выбить из неё правду. Хотя бы что-то.

— Отвечай! — голос срывается, становится грубее, но мне плевать.

Она смотрит на меня. И в её глазах — страх. Настоящий. Не игра. Не та холодная уверенность, что была раньше.

— Игорь… — её голос дрожит, выдавая все ее эмоции. — Мне больно… Отпусти…

Но я словно не слушаю ее. Хватаю за шею, чуть сжимая пальцы. В висках колотит. В голове только одна мысль… И к сожалению это не то что будет с моими девочками, если я ее сейчас убью.

— Игорь… — хрипло шепчет моя бывшая жена, судорожно глотая воздух.

И только сейчас начинаю осознавать, как сильно сжал её шею.

Я всё ещё держу её, но слегка ослабляю хватку. Она все еще прижата к стене, и я чувствую как она напряглась, как пытается хоть немного отстраниться, но ей некуда.

Я наклоняюсь ближе, почти вплотную, и смотрю ей прямо в глаза. Во мне сейчас нет ничего спокойного. Только ярость. Нескрываемая злость.

— Лена, ты уже перешла все границы! — шиплю сквозь зубы.

Слова выходят рвано, тяжело, вместе с дыханием, которое я уже не контролирую. Я ещё сильнее вжимаю её в стену — на секунду, на один короткий, резкий импульс злости, который прорывается наружу.

Грудь тяжело вздымается. Я дышу тяжело, будто только что бежал.

— Если с моей дочерью что-то случится… — говорю ей на ухо, тяжело дыша. — я тебя в порошок сотру!

Она смотрит на меня снизу вверх. Испуганно. И это не приносит облегчения. Вообще ничего не приносит.

— Отпусти меня, Игорь… — её голос звучит тихо. Испуганно.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё ещё кипит. Злость не уходит. Она только глухо пульсирует где-то под кожей.

— Если ты не оставишь мою семью в покое… — говорю жестко, не сводя с нее глаз. — Лена, я за себя не отвечаю. Поняла?!

Слова выходят резко, с нажимом.

— Уезжай из города. Оставь нас в покое.

На секунду между нами повисает тишина. Тяжёлая. Давящая.

Я разжимаю пальцы. Отпускаю её плечи.

Она остаётся у стены, а я делаю шаг назад. Потом ещё один. Расстояние между нами увеличивается, но напряжение — нет. Оно буквально витает в воздухе.

Я всё ещё смотрю на неё. И не могу успокоиться. Перед глазами вспыхивают страшные картинки, того что могло произойти, с Викой или Алиской.

Она не отходит. Стоит у стены, тяжело дышит, обхватив себя руками. Смотрит на меня — не отрываясь.

— Почему она? — негромко говорил он, ее голос звучит тихо, в нём уже не злость, а что-то другое. Надломленное. — Почему не я?!

Меня будто на секунду выбивает. Я сжимаю кулаки так, что костяшки ноют. В груди всё ещё колотит, но теперь к злости примешивается усталость. Глухая, тяжелая.

Я поднимаю на неё взгляд.

Смотрю прямо.

Долго.

— Потому что… — делаю вдох, пытаясь собрать мысли в кучу. — Потому что в ней есть всё, что мне нужно для этой жизни.

Слова даются не легче, чем крик.

— А тебя… — я качаю головой, не отрывая от неё глаз. — тебя всегда интересовали только деньги.

Говорю это жёстко. Без смягчений.

И сразу же добавляю, уже тише, но ещё более уверенно:

— А Вика… Вика просто любит…

Я смотрю на неё ещё несколько секунд.

В груди всё ещё тяжело, злость никуда не делась, она просто стала тише. Глубже. Опаснее.

— Уезжай, Лена, — говорю жёстко, пытаясь дать ей понять что шутить не стоит. — Оставь нас в покое.

Я делаю короткую паузу, не отводя от неё взгляда.

— Если ты не остановишься… ты очень пожалеешь.

Слова звучат глухо, но в них уже нет крика. Только холодная уверенность.

Я отворачиваюсь. Не жду ответа.

Просто иду к двери, открываю её резким движением и выхожу, даже не оглядываясь.

Дверь за спиной захлопывается.

И только оказавшись в подъезде, я понимаю, как близко был к тому, чтоб не придушить ее.

Я спускаюсь быстро, почти сбегаю по ступеням. Эмоции не отпускали ни на минуту.

Злость. Страх.

Я выхожу на улицу, вдыхаю холодный воздух, но легче не становится.

Вообще не становится.

Глава 32

Вика.

Две недели спустя.

Две недели для меня проходят как в каком-то страшном, вязком тумане, из которого я выныриваю только по необходимости.

Больница стала почти привычной. Эти коридоры, запах антисептика, одинаковые белые стены — всё это перестало пугать так остро, как в первые дни, когда мы попали сюда с Алиской. Просто стало частью жизни, которую я не выбирала.

Но сегодня всё иначе. Моя девочка выздоровела. К счастью мы вовремя обратились в больницу. Мне даже страшно подумать, что могло случиться, если бы мы