Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

Усталость как рукой сняло. В голове уже строились планы, рисовались образы: отдельная комната в глубине подвалов, стены, покрытые вечным, не тающим инеем, полки, где царит идеальный для хранения холод... Нужно продумать изоляцию, систему доступа, как поддерживать магию, не находясь там постоянно...

Глава 39 "Сон, не сон?"

Я ворочалась, мысленно проигрывая завтрашний экзамен, рисуя в воображении кристальные стены ледника, идеальные геометрические формы инейных узоров. Усталость, наконец, навалилась, унося в темноту.

И вдруг, он был здесь. Сидя на краю кровати, будто так и было всегда. Лунный свет, которого в реальности не было, серебрил его волосы и профиль. Он был без камзола, в простой белой рубашке, расстегнутой на груди.

— Я скучал, — произнес Ричард, и голос его горяч и невыносимо реален. Пальцы коснулись моей щеки, провели по линии челюсти. Это сон, я знаю. Слишком ярко, слишком желанно, чтобы быть правдой. Но разве в снах есть эта логика? Во сне можно все. — Ричард, — прошептала я.

Он наклонился, и губы нашли мои. Во сне ведь нечего стеснятся, да? Он сразу углубил поцелуй, проникая языком в мой ротик. И я ответила. Отбросила все мысли, все страхи. Вцепилась пальцами в его волосы, притянула ближе, позволяя его языку делать всё. Реальность сна была ошеломляющей, я чувствовала каждую шероховатость его губ, тепло, кожи сквозь тонкую ткань, жесткость его пальцев, впившихся в мои бедра.

Он сбил с меня одеяло, его руки скользнули под ночную рубашку, ладони обжигающе горячими легли на талию, на рёбра, на грудь. Большие пальцы провели по соскам, заставив их затвердеть, и я выгнулась, тихо простонать в губы.

— Показать, как скучал? — прошептал Ричард, отрываясь от моих губ, его дыхание обжигало кожу шеи. Он скинул с меня рубашку одним резким движением, и холодок воздуха тут же сменился жаром тела, нависшего надо мной. Он был прекрасен в лунном свете — мускулистый, с хищной грацией дракона даже в человеческом облике.

Моими пальцами овладела какая-то дерзкая, сонная уверенность. Я толкнула его, заставив откинуться на спину, и сама оказалась сверху, оседлав его бёдра. Глаза, тёмные и полные изумлённого восторга, наблюдали за мной. Я не отводила взгляда, пока пальцы расстёгивали пояс брюк, а затем стягивали их вниз. Он помог мне, приподняв бёдра, и вот он лежал обнажённый передо мной, возбуждённый и прекрасный.

Не смущаясь, я наклонилась, взяла его в руку, чувствуя, как он пульсирует от напряжения. Потом, поймав взгляд, полный немого вопроса и жгучего ожидания, коснулась губами кончика, ощутив вкус. Он резко вдохнул, пальцы вцепились в простыни. Я продолжила, опускаясь ниже, взяв его глубже в рот, движением головы и языка даря ему то медленные, то резкие волны удовольствия, слушая, как его дыхание срывается на низкие, хриплые стоны.

— Хлоя... черт... — вырвалось у него, и рука легла мне на затылок, не давя, но направляя. Но он не дал мне закончить. С рычанием, в котором было больше животной страсти, чем человеческой нежности, он перевернул меня, смяв под собой. Его вес, горячий и влажный от пота, прижал меня к матрасу лицом вниз. Одно его колено раздвинуло мои ноги. Я чувствовала, как его член, твёрдый как сталь и обжигающе горячий, прижимается к моей промежности.

— Так лучше, — прошептал он прямо в ухо, и губы коснулись мочки, заставив меня содрогнуться. Одна рука обхватила моё запястье, прижала к спине, другая легла между лопаток, удерживая. — Ты слишком дерзкая во сне. Такая горячая…

И он вошёл. Резко, без прелюдий (пусть они были уже не очень нужны), заполнив меня одним мощным толчком до предела. Я вскрикнула, но крик был глухим, подавленным тканью простыни. Чувство растяжения, полноты, абсолютного подчинения его ритму захлестнуло с головой. Он не ждал, не давал привыкнуть. Его бёдра тут же начали движение — неистовое, властное, безжалостное. Каждый толчок вгонял меня глубже в матрас, заставлял терять дыханье. Его губы обжигали мою шею, плечи, он кусал кожу, оставляя метки, которые, я знала, исчезнут с рассветом, когда я проснусь.

— Вот так, — голос был хриплым, губы у самого уха. — Вот так ты мне нужна. Вот так я скучал по тебе…

Я не могла ответить. Могли лишь стонать, задыхаясь, и непроизвольно выгибать спину навстречу его толчкам, что заставляло его входить ещё глубже, задевая какую-то сокровенную точку, от которой по всему телу разливались электрические разряды наслаждения. Мир сузился до этого: до грубого шепота в ухе, до хлопка кожи о кожу, до всепоглощающего чувства, что я разбиваюсь на части под ним.

— Не сдерживайся, это же сон, нас не услышат…, — приказал он, и его рука отпустила моё запястье, скользнула вниз, между моих ног, к тому месту, где мы были соединены, и палец нашел клитор. — Я хочу всё чувствовать.

Этого было достаточно. Взрыв, тихий и сокрушительный, прокатился по мне, заставив всё тело затрепетать в немой судороге. Он почувствовал это, издал низкий победный стон и, сделав ещё несколько резких, глубоких толчков, замер, вонзившись в меня до предела. Горячая волна заполнила меня, и он, тяжело дыша, рухнул на спину, увлекая меня за собой, всё ещё не выпуская.

Я проснулась. Резко, с ощущением падения. Сердце колотилось, как бешеное, кожа была влажной, губы — опухшими, а между ног пульсировало призрачное эхо удовольствия. Воздух в комнате был холодным и пустым. Никого. Только я, скомканные простыни и ослепительный, предательский солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели ставней.

Я села на кровати, обхватив голову руками. Боги. Какой... детальный сон. Пугающе реальный. Я всё ещё чувствовала вес его тела, вкус его кожи на губах, его руки на моей спине. Это было больше, чем фантазия. Это было похоже на воспоминание. Стыд и странное, щемящее возбуждение смешались в горький коктейль. «Соберись, дура, — прошипела я себе. — Это был всего лишь сон. Продукт стресса и... и всего этого».

Но смущение не отпускало. Я умылась ледяной водой, пытаясь смыть с лица следы несуществующих прикосновений, и надела то самое практичное платье для экзамена. В зеркале смотрела на меня девушка с слишком яркими глазами и пятнами румянца на щеках.

Завтрак в общей столовой прошёл в тумане. И вот — башня магов. Сердце заколотилось уже по-настоящему, от предстоящего испытания. Я вошла, сделав глубокий вдох. Они были все в сборе: Стейси, неподвижная, как изваяние, Рони, мрачно осматривающий мишени, Элиос, подбадривающе улыбающийся, и Нурак, медленно покачивающийся в своём кресле.

Ричард. Стоял у окна, спиной к свету, так что его лицо было в