Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид

class="p1">— А сейчас? — он бросил на меня быстрый взгляд. — Сейчас я понимаю, что не все враги. И что даже у ежей, — я позволила себе слабую улыбку, вспоминая слова Элиоса, — бывают свои причины щетиниться.

Рони фыркнул, и это звучало почти как смех. Короткий, сухой, но смех. — Ты сегодня… да. Круто справилась. Честно. Я такого не ожидал. — Он отложил скребницу, повернулся ко мне, облокотившись о перегородку денника. Его темные глаза изучали меня без привычной враждебности. — Знаешь, я свой экзамен с первого раза не сдал.

Это признание прозвучало так неожиданно, что я не нашлась что ответить. — Да, — продолжал он, глядя куда-то в прошлое. — Провалился вчистую. На практическом применении. Мне нужно было создать что-то полезное для королевства. Что-то элегантное и долговечное. А я… — он горько усмехнулся. — Я тогда только из военной кампании вернулся. В голове — тактика, разрушение, защита пунктов. Я предложил усовершенствовать систему канализационных стоков в казармах с помощью магии земли, чтобы не засорялись. Стейси чуть со стула не упала. Нурак долго смеялся. «Практично, мистер Рони, но не совсем то, что мы ждём от Королевского Мага».

Я слушала, заворожённая. Не могла представить этого сурового гиганта в роли провалившегося ученика. — Так как же вы…? — Меня взяли «по блату», если хочешь знать, — отрезал он, и его взгляд стал острым, будто проверяя, вызовет ли это во мне презрение. — Я не маг в их понимании. Я — генерал в отставке. Вернее, меня в отставку списали после ранения, которое плохо заживало. Но я служил короне тридцать лет. Знаю каждую щель в обороне этого королевства, каждую слабость наших врагов. Моя «магия» — это поле боя. Тактика, стратегия, выживание. Стейси и Нурак увидели в этом пользу. Особенно после… некоторых событий. Так что я здесь. Не маг-творец, а маг-страж. И моя основная задача — чтобы такие как ты, — он ткнул пальцем в мою сторону, — не взорвались, не потеряли контроль и не снесли пол-замка.

Его откровенность была оглушительной. Вся его грубая, неприступная маска оказалась просто… броней. Броней человека, который слишком много видел, чтобы быть мягким, и который нашёл своё место.

Мне вдруг стало невероятно легко. Будто камень с души свалился. Я не одна здесь, со своими демонами. У каждого они свои. И у каждого свой путь. — Спасибо, — снова сказала я. — За то, что поделился.

Он кивнул, снова став угрюмым и сдержанным. — Ладно, хватит болтовни. Иди гулять, пока солнце не село. И… — он запнулся, снова отвернувшись к лошади, — поздравляю, маг. Добро пожаловать в сумасшедший дом.

Я улыбнулась и направилась к деннику коня. Настроение, и так светлое, теперь стало каким-то пронзительно ясным. Я вывела жеребца, уже собираясь вскочить в седло, когда Рони, не оборачиваясь, бросил вдогонку:

— И, Хлоя? Будь осторожна с ментальными артефактами. Старые лисы вроде Нурака обожают игрушки посложнее. Иногда они показывают не то, что ты хочешь увидеть, а то, что хочет увидеть тот, кто их держит. Особенно если у этого «кого-то» драконья кровь и привычка добиваться своего любой ценой.

Я замерла, сжимая поводья. Его слова повисли в морозном воздухе конюшни, обрастая леденящими догадками. Это было предупреждение? Но о чём? О том, что Ричард мог видеть в моём сне не только то, что я представляла? Или о том, что сам артефакт мог… подсунуть ему определённые образы? Мой конь нетерпеливо топнул копытом, вырывая меня из раздумий. Но семя было брошено. Моя ясность померкла, сменившись тревожным, щемящим любопытством.

Глава 42 "А тебе не понравилось? Будь честна."

Я не пошла гулять. Предупреждение Рони жгло сознание, вытесняя всякую мысль о спокойной прогулке. Я отвела коня обратно в денник и почти побежала к своим покоям. Мне нужна была тишина, чтобы обдумать его слова. Чтобы решить, как подступиться к Нураку, и главное — что сказать Ричарду, когда наш разговор всё же состоится.

Я распахнула дверь своей комнаты и замерла на пороге. Он сидел в кресле у камина, в котором, как назло, весело потрескивали дрова. Одну ногу перекинул через подлокотник, в руке держал недопитый бокал. Выглядел так, будто ждал меня уже несколько часов, и ни капли не сомневался, что я вернусь.

Вся ярость, всё смятение, вся накопившаяся за день энергия, всё это сжалось в моей груди в один раскалённый шар и вырвалось наружу. — Ты! — выдохнула я, и дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной от порыва ледяного ветра, нечаянно вырвавшегося вместе со словом.

Ричард медленно повернул голову. На его губах играла та самая, невыносимо самоуверенная полуулыбка. — А вот и наша героиня. Я пришёл поздравить. Слышал, ты блестяще…

— Так это был не сон, да?! — перебила я его, делая шаг вперёд. Пол под ногами покрылся тонким, хрустящим ледком. —Ты пролез ко мне в голову! Устроил этот… этот похабный спектакль!

Он поставил бокал, поднялся с кресла. Его движения были плавными, несуетливыми, будто он не видел в моей ярости никакой угрозы. — Да, — просто признал он. — Не сон. Вернее, не совсем сон. Но всё-же сон. Боги, как это сложно.

Его спокойствие взбесило меня ещё сильнее. — Как ты посмел?! — голос сорвался на крик. — Использовать меня как… как тренировочную куклу для своих ментальных экспериментов! Ты видел всё! Все мои… — я сглотнула, чувствуя, как жар стыда заливает лицо.

— Все твои что, Хлоя? — он сделал шаг навстречу, и теперь между нами оставалось лишь небольшое расстояние. — Все твои истинные желания? Которые ты так яростно прячешь ото всех, даже от себя? — Он наклонил голову, изучая моё искажённое яростью лицо. — А тебе не понравилось? Будь честна.

Этот вопрос, заданный тихим, почти интимным тоном, обжёг сильнее любого обвинения. Потому что он бил в самую суть. В тот стыдный, предательский восторг, который я чувствовала, проснувшись. В ту жажду, что тлела где-то в глубине, несмотря на весь гнев.

— Мне не понравилось, что ты вор! — выпалила я, отступая, но спина уже упёрлась в резную панель двери. — Что ты взял без спроса! Вторгся!

— Я стучался, — парировал он, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. — Ты сама открыла. В своём сне. Очень страстно, кстати.

Больше я не могла это терпеть. С криком, в котором было больше отчаяния, чем силы, я набросилась на него, молотя кулаками по его груди, по плечам. Он даже не пошатнулся. Просто стоял, принимая удары, которые, как я