Корни. О сплетеньях жизни и семейных тайнах - Кио Маклир

Дандженесс, на юго-востоке Англии, в продуваемом всеми ветрами, насквозь просоленном доме. Выживший внутри ограды из собранного на побережье плáвника куст вдохновил Джармена на дальнейшие садоводческие подвиги. В своей «Фармакопее», сборнике заметок, которые он делал в течение многих лет, когда боролся со СПИДом, он написал: «Сад заложен. Для меня он и лечение, и фармакопея».

маки эльсуорта келли

Страстный любитель растений, Келли (1923–2015), когда-то посадивший кукурузу на крыше своей студии на Нижнем Манхэттене, уверяет, что ни одно нарисованное им растение не осталось инкогнито – все они связаны с тем или иным временем и местом. В комментарии к рисунку 1984 года «Мак II» он рассказывает о том, как нашел этот цветок в Калифорнии, в кювете по дороге в Биг-Сур: «Он полюбился мне тем, как я его нашел. Яркий всполох, зримый фрагмент – то, чего ты ждал. И он говорит: „Вот я какой“». Келли считает, что зарисовки растений повлияли на его развитие как художника, стали «мостиком к манере видеть», легли в основу его ранней абстрактной живописи.

нарциссы джамайки кинкейд

Кинкейд (р. 1949) наделяет Люси, героиню своего одноименного романа, нелюбовью к нарциссам – как она написала где-то еще, «самому что ни на есть английскому вордсвортовскому цветку». Для Люси это болезненное напоминание о школе в колониальной стране, где ее заставляли учить наизусть стихотворение о цветке, который она видела лишь на картинке в учебнике, в то время как флора ее родины никого не интересовала. Спустя годы я прочла, что Кинкейд, увлекшись садоводством, посадила у себя в саду в Вермонте десять тысяч луковиц нарциссов – ей хотелось «выйти в сад, чтобы изящные высокие стебли с желтыми склоненными головками опутали мои ноги, так что я не могла бы ступить ни шагу». В этой способности к гибкому мышлению кроется сущность Кинкейд. Помимо всего, где-то в глубине истории завоеваний, нарцисс – цветок изысканный и солнечный.

лопух джанет малкольм

Журналистка и критик Джанет Малкольм (1934–2021) с ее талантом портретиста занялась фотосъемками «сорняка высокого ранга» во всех подробностях и три года подряд собирала летом в Новой Англии материал для своей прекрасной книги о лопухах. Вдохновленная богатой коллекцией звездных портретов, сделанных Ричардом Аведоном, Малкольм хотела показать во всей красе «скромные, потрепанные жизнью листья» – рваные, с толстыми прожилками, побитые непогодой, пораженные вредителями и болезнями.

последний цветок агнес мартин

Последней «работой» Агнес Мартин (1912–2004), выполненной незадолго до смерти, стал кривоватый рисунок как бы раскрывающегося цветка – предельно простой, реалистичный, совсем нехарактерный для ее позднего стиля. В свои девяносто два Мартин понимала силу абстракции, однако взяла шариковую ручку, обычный лист бумаги и решила нарисовать маленькое растение в горшке. Цветок как он есть. Вскоре она скончалась, а ее прах был захоронен в Таосе, под абрикосовым деревом.

невидимый цветок йоко оно

Восьмилетняя Йоко (р. 1933), находясь в эвакуации во время бомбардировки Токио, грезила о мамином розовом саде, но ей объяснили, что так далеко на севере, где они нашли пристанище во время войны, розы не выживут. Так она и мечтала, пока в один прекрасный день не увидала за «светившимся золотом пшеничным полем» одинокую розу, испускавшую дивный аромат. «Безупречно белая, она угнездилась меж кустов на горе вдали». Когда Йоко подошла ближе, цветок исчез. Был ли он на самом деле? Почему только она могла видеть его? «Невидимый цветок» – рассказ о детских переживаниях, сказка о воображении и нарисованной в нем красоте. Йоко написала ее в 1952 году, когда ей было всего девятнадцать, и в ней посеяны семена ее будущего концептуального стиля.

маргаритки элис освальд

Воспитанная матерью, которая была выдающимся садовым дизайнером, Освальд (р. 1966) изучала садоводство и какое-то время подрабатывала в садах. Но в своем сборнике «Сорняки и полевые цветы» она переходит от привычной науки и классификации к другим способам передачи точной описательной информации. Когда она бродит по обочинам английских сельских дорог и знакомится с самыми разными персонажами-цветами, в ее стихах чувствуется колдовской антропоморфизм, попытка не просто очеловечить маргаритку (ясколку, армерию или плетистую розу), а стать ближе к растительному существу. Если проникнуться радостями и горестями маргаритки, все механистические теории о жизни растений разбиваются в пух и прах.

неизвестный цветок стефана натана розенберга

В архиве американского Мемориального музея Холокоста есть фотография четырехлетнего мальчика в шерстяном пальтишке и темном беретике. Он стоит в саду, в лодзинском гетто, среди цветов выше его колен. Те из моих друзей, кто разбирается в ботанике, предлагают разные трактовки видов – хризантемы, мак «Манхэттен», мак «Бьюти оф Ливермер» и календула. Подпись сообщает, что фото было сделано примерно в марте 1943 года, через сорок три года после того, как моя семья покинула Лодзь. Приглядевшись, я различаю на пальто Стефана желтую звезду. Что сталось с этим мальчиком? Из LinkedIn я узнаю, что Стефан все еще жив – он был самым младшим среди выживших узников концлагерей Равенсбрюк и Заксенхаузен, освобожденных Советской армией 22 апреля 1945 года. «Мне было шесть лет. Мне дали еды, и я потерял сознание. Меня нашли через восемь дней в куче мертвецов». Как следует из записи на его странице в LinkedIn за ноябрь 2022 года, он «на пенсии и радуется жизни» во Флориде.

папоротники оливера сакса

Активный член Американского общества любителей папоротников, исправно посещавший все мероприятия, Сакс (1933–2015) унаследовал любовь к растениям от матери, в его детстве засадившей сад папоротниками вместо цветов. В книге «Оахакский дневник» Сакс описывает путешествие в южный мексиканский штат, известный тем, что там произрастает семьсот видов этого растения; вместе с несколькими аскетичными спутниками он отправился туда, чтобы лучше понять и оправдать свою птеридофилию (любовь к папоротникам). Одержимый этой страстью, которую разделяют его товарищи, он испытывает радость и редкое для себя чувство «общей любви».

кактусы льва троцкого

Лев Троцкий (1879–1940) был вынужден искать убежища в Мексике в 1935 году, поскольку в Москве ему грозил смертный приговор. В конце концов он и его жена Наталья поселились в тихом пригороде Койоакана, и Троцкий наполнил свой мексиканский сад добытыми в горах кактусами. Коллекция стала его страстью. Изгнанный из России революционер, пишет Хлоя Аридхис, «по-видимому, не отдавал себе