Флорентийская блудница - Лана Ланитова

Когда Мари сняла с себя теплые ботики с калошами и капот, она уменьшилась ровно вполовину. На ней было надето довольно скромное темно синее платье с закрытым воротом, строгим белым воротничком и белыми же манжетами. Это платье сильно напоминало гимназическую форму, с той лишь разницей, что у этого наряда отсутствовал форменный передник.

Мне показалось, что за то врем, пока я ее не видел, девочка несомненно подросла и даже стала чуточку полнее. Когда она разделась, я сразу же заметил, насколько выросли ее маленькие груди. Несомненно, они украшали ее стройную девичью фигуру, хотя это естественное состояние женской физиологии немало огорчило меня. Да, господа, я многим покажусь изысканным развратником. Но я уже каялся, что предпочитаю маленькие, едва развитые груди. Я даже забеспокоился, о том, как бы ее фигура не стала еще более пышной к моменту нашей свадьбы. Это обстоятельство казалось мне крайне нежелательным. Я постарался отогнать свои греховные мысли и сосредоточиться на лице моей возлюбленной. А лицо ее выглядело поистине прекрасным. Оно сияло в ореоле пышных волос, выбивающихся из толстой косы.

После обмена несколькими приветственными словами, мы перешли в зал, где был накрыт стол. Я видел, что глаза Мари округлились от удивления. Она даже чуточку оробела при виде той роскоши, с которой был обставлен весь обед.

Мы постепенно приступили к трапезе. Мари, как и прежде, ела с большим аппетитом. Каюсь, но меня вновь немного насторожило это обстоятельство. С одной стороны, я любовался ее живой мимикой и тем, как красиво и вдохновенно она поглощает пищу. Моя нимфа ела самозабвенно и невероятно изящно. Но, с другой стороны, я опасался, как бы с её аппетитами она постепенно не превратилась в пышку.

Но я вовремя вспомнил о том, что девочка жила в интернате, и что вряд ли её там всегда кормили досыта. На этом я и успокоился. Как это водится, мы повели с Иваном неспешную, приличествующую обстановке беседу об учебном процессе. Мы рассказали по паре легких и ни к чему не обязывающих анекдотов. Дружно посмеялись над ними.

Несколько раз во время обеда я ловил на себе её взгляд. В нём не было, как мне казалось, ровно никакого желания, понравиться мне, как мужчине. Наоборот, я чувствовал во взгляде Мари какой-то новый холод, доселе невиданный мною. Казалось, что холод в её глазах перемежается с женским любопытством. Я решил немного разрядить обстановку и предложил выпить шампанского.

– Я понимаю, что Машенька очень молода для вкушения вина, – волнуясь, произнес я. – И все же я дерзну предложить всем нам испить по бокалу шампанского. Я купил недурственное французское шампанское. И предлагаю выпить за нашу встречу.

Иван согласился. Я быстро кликнул официанта, и тот довольно галантно извлек из серебряного ведерка элегантную бутылку Dom Pérignon и наполнил им доверху наши бокалы. Спустя полчаса щечки моей будущей невесты слегка порозовели, а карие глаза заискрились каким-то особым блеском. В эти минуты она была необычайно красива. Перед десертом я повел Машу показать свою библиотеку. Как и ожидалось, она очень заинтересовалась орнитологическим цветным каталогом зоолога Эдварда Блита, а так же трудами Джона Рея и Карла Линнея.

Видя неподдельный интерес Машеньки к работам биологов и зоологов, я решился добавить от себя:

– Я полагаю, что со временем, Мари, я познакомлю вас с лучшими ботаническими и зоологическими атласами. А равно мы подробнейшим образом изучим вместе с вами труд нашего современника из Англии Чарльза Дарвина, который не так давно опубликовал свою работу, посвященную теории эволюции органического мира.

В ответ Машенька очаровательно улыбнулась и произнесла:

– А картинки с ёжиками у вас тоже есть?

– Конечно, есть. Вот тут атлас. Я сейчас найду… – я радостно листал страницы толстого фолианта. И в этот самый момент к нам вошла горничная и сообщила о том, что ко мне пришли. Я непонимающе посмотрел на свою прислугу. Вроде, я никого не ждал.

– Ах да, зови-зови, – я вспомнил о том, что велел к шести вечера доставить корзину белых роз для Машеньки.

Я метнулся в коридор, принять от посыльного цветы. Но тут же, по глазам прислуги, я понял то, что на пороге меня ждёт вовсе не посыльный с цветами. Я сам не знаю, как вышло, но улыбающаяся Маша вслед за мною тоже проследовала в коридор.

А из передней прямо ко мне шагнула дама, одетая в мокрый плащ. Как только дама сняла с головы капор, я узнал в ее облике Елену Антоновну Захаревскую. От неожиданности я растерялся. Подбородок Елены дрожал от волнения. Достаточно было даже беглого взгляда, чтобы понять, что за то время, пока мы не виделись, Елена заметно подурнела. Изменился овал ее лица, и стали тусклее некогда блестящие голубые глаза. В ее взгляде появилось нечто просящее, почти унизительное.

– Чем обязан, сударыня? – растерянно произнес я.

– Мне нужно с вами поговорить. И это срочно.

– Давайте отложим наш разговор до завтра, – холодно предложил я. – Дело в том, что у меня гости.

– Ах, простите, – она вспыхнула. – Мне несомненно стоило предупредить вас о своем визите. Но так вышло, что… Словом, мне и надо-то всего пять минут вашего времени.

Пока она говорила, ее цепкий взгляд блуждал на лице и фигуре Мари. Внутренне я весь кипел от злости.

«Как она посмела, навестить меня без предупреждения, – раздраженно думал я. – Я был гораздо лучшего мнения об их почтенном семействе. Как же дурно она воспитана – прийти к холостому мужчине без приглашения, да еще в самую неподходящую минуту! Это же скандал…»

К счастью, Машенька сделала едва заметный книксен и скрылась за дверями гостиной. По-видимому, она пошла к Ивану Ильичу. Я же, изменившись в лице, коротко кивнул и проводил незваную гостью в свой кабинет. Там я плотно прикрыл за собою двери:

– Ну-с, чем я обязан вам, сударыня? – ледяным тоном произнес я. – У вас ровно пять минут. Я весь во внимании. Меня ждут гости.

Вместо ответа она присела на край кожаного дивана. Ее лица коснулась горькая усмешка.

– Кто эта девушка? – без обиняков вдруг спросила она.

– Сударыня, вы забываетесь, – начал нервничать я. – Не кажется ли вам, что я не обязан перед вами отчитываться?

– Вы любите ее? – продолжала она – Кто это? Она ваша родственница или…?

– У вас пять минут времени. Чем обязан?

– Зачем же вы так со мной?

Неожиданно она принялась громко рыдать. Я оторопел от такого поворота. Надо признаться, что я совсем не выношу женских слёз. Нет, мне