Просто дыши - Ана Эм

Свободу.

Элиот целует слезы, скатывающиеся по моим щекам. Я тянусь к его свитеру и помогаю ему ее снять. Он наблюдает за тем, как я касаюсь его. Впервые без каких-либо барьеров я касаюсь его. Кончиками пальцам скольжу по сильной широкой груди, что навсегда отпечаталась в моей памяти. Спускаюсь к подтянутому прессу, что ни раз рисовала углем, маслом, карандашами, пастелью. Я столько раз воспроизводила его в своей голове, что это кажется почти нереальным, чувствовать его вживую.

Каждая мышца в этом сложном мужчине напрягается от моих прикосновений. Это пьянит. Знать, что он хочет именно тебя сводит с ума.

– Скажи это. – слышу его слова и поднимаю глаза к его лицу.

Мои пальцы замирают на ремне его брюк.

Ты мне, я тебе, да, Элиот? Иначе ты не умеешь, верно?

– Я хочу тебя, Элиот Бастьен.

Одним резким рывком он поднимает меня на руки и укладывает на кровать, разместившись между моих ног.

– Я весь твой, Эва. – шепчет он мне на ухо. – Только твой.

Твой.

Твой.

Твой.

Мой.

Его губы смыкаются на моей шее, руки изучают тело, не пропуская даже сантиметра кожи. Я прижимаю его к себе, и он начинает спускаться еще ниже, проводя языком вдоль мой ключицы. Мои пальцы оказываются в его волосах. Тело горит, тяжесть внизу живота становится невыносимой. Элиот втягивает ртом сосок, слегка прикусив, и я выгибаюсь ему навстречу, издавая такие звуки, на которые даже не знала, что была способна.

Я тянусь к его брюкам.

– Терпение, детка. – мурлычет он, принимаясь за вторую грудь

– Заткнись. –  бросаю в ответ. – И сними уже эти штаны.

Его плечи подрагивают от смеха, но он все же выполняет мою просьбу и достав презерватив из кармана, избавляется от штанов, трусов и всего, что может служить преградой между нами. Через пару мгновений он уже снова лежит на мне. Его глаза находят мои, и он улыбается.

– Привет. – шепчет, нежно касаясь кончиком носа моего.

– Привет. – выдыхаю с улыбкой.

Он не сводит с меня своего теплого взгляда и медленно, сантиметр за сантиметром входит. Наши дыхания переплетаются, губы едва касаются друг друга.

– Как давно ты в последний раз занималась сексом? – вдруг спрашивает он, замерев.

– Много лет назад.

– Черт. – утыкается мне в шею. – Ты же почти девственница.

– Нельзя быть почти девственницей. –  прикусываю мочку его уха, и он издает стон.

Мои губы втягивают нежную кожу его шеи. Все его тело напрягается надо мной. Я приподнимаю бедра вверх, прося его начать двигаться, но Элиот не торопится. Он осыпает мое лицо крошечными поцелуями, от которых в моем сердце вырастают крылья. Его губы оставляют след на моих глазах, носу, щеках, губах, душе. Только после этого он начинает двигаться. Сначала медленно, затем увереннее, быстрее.

Наши глаза не отрываются друг от друга. Стоны заполняют каждый уголок этой комнаты. Пальцы переплетаются. Мы хватаемся друг за друга так, словно варианта отпустить вообще не существует. И я чувствую это, три коротких слова поднимаются откуда-то из места, где сердце обретает крылья. Они проникают мне под кожу, въедаются в кости, становятся частью меня. Я чувствую это бесконечное падение и непрерывный полет. Жизнь пульсирует во мне, кричит, заставляет признаться.

Я люблю тебя.

Если у моего сердца появились крылья, значит ли это, что в этой истории именно мне суждено подлететь слишком близко к солнцу?

Элиот

Солнечный луч ударяет в лицо, заставляя меня открыть глаза. Одной рукой сонно тянусь куда-то, ища кого-то, но рядом со мной лишь пустота, холодные простыни.

Смотрю в потолок. Прислушиваюсь. Тихо. Слишком тихо.

Приподнимаюсь на локтях, ища глазами малейшие признаки ее присутствия. Ни телефона, ни вещей, ни сумки. Ничего. Эва ушла. Отгоняя это неприятное чувство под ребрами, я поднимаюсь с кровати и начинаю одеваться.

Конечно, я не ждал того, что мы проснемся вместе, но еще больше я не ожидал этого ощущения пустоты в груди. Мне казалось…казалось правильным прийти сюда вчера. Ноги сами принесли меня. Я правда пытался остановить себя. Пытался сдержаться. Сидел и внушал себе все причины, по которым мы не можем быть вместе. Но в итоге все равно оказался здесь.

Я не жалею. Нет. Совсем нет. Но…

Но.

Но.

Но.

Но я надеялся на то, что она останется.

Распахнув дверь, сбегаю вниз и сталкиваюсь в коридоре с Даной.

– Ты видела Эву? – тут же выпаливаю, тяжело дыша.

– И тебе доброе утро. – протягивает она, делая глоток кофе из кружки в руках.

– Просто скажи, видела ее или нет. – раздраженно бросаю.

– Нет, но Клод сказал, что она уехала рано утром сразу в аэропорт.

Твою. Мать.

Значит, она не просто ушла, она сбежала.

Лезу в карман за телефоном.

– Что-то случилось? – беспокоится подруга, но я уже на пол пути к выходу.

Не знаю, что именно пытаюсь сделать, но это все кажется неправильным. То, что она ушла. То, что я отпустил ее. Все. Просто. Чертовски. Неправильно.

Ее телефон недоступен.

Да твою ж мать.

Пробую набрать снова, но вдруг останавливаю себя и сбрасываю вызов.

Она ушла.

Ушла. И не в первый раз. Даже не во второй. Она много раз уходила от меня. Сбегала, даже. По собственному желанию. Когда девушка утром уходит из твоей постели, никакие слова не нужны, да и объяснения тоже. Я как никто другой знаю это.

Она даже сообщения мне не оставила. Ни записки, ничего.

Родители ни за что не позволили бы мне связать свою жизнь с сыном уголовника.

Эва не знает о моей семье, но такое чувство, будто история снова повторяется.

Ты ничтожество.

В отличии от Селин, Эва никогда не врала мне. Она просто уходила.

Все правильно.

Наша сделка фактически закончилась. Она получила от меня то, что хотела. Я больше ей не нужен. Не нужен. Все правильно.

Я повторяю это себе много раз. Очень много. Я продолжаю убеждать себя, но чувство потери никуда не девается. Оно лишь становится больше, напоминая черную дыру.

Эва ушла.

28

Эва

Холодный ветер бьет в лицо, как только я вылетаю из такси. Где-то над головой гремит гром, следом сверкает молния. Плотнее кутаюсь в свой пиджак и хватаю сумку с вещами. Аврора уже ждет меня у своей машины, затягиваясь сигаретой. Подбегаю к ней, она молча берет мою сумку и бросает ее на заднее сиденье. Мои ладони дрожат. Они начали дрожать еще в самолете. Сердце не успокаивалось ни на мгновение.

Рори снова прислоняется к машине спиной и делает