Просто дыши - Ана Эм

слабость во всем теле. Даже оно уже не выдерживает напряжения. А Томас все молчит. Он будто намеренно это делает, будто ждет, что я лопну под взглядом этих его черных глаз. Лопну и выдам ему все рычаги воздействия на себя. Но я молчу. Даже не смотрю в его сторону. Вместо этого я разглядываю улицу. Людей, что проносятся мимо. Тучи, что весят темной ношей над горизонтом. Я смотрю, чтобы спрятаться, чтобы сбежать от этого взгляда, но он все равно прожигает меня насквозь.

Нам приносят еду, но я к ней не притрагиваюсь. Меня тошнит. Моя спина настолько неестественно прямая, что начинает ныть. Я хочу домой. Как же я хочу домой.

Стараюсь думать о чем-угодно. Вслушиваюсь в классическую музыку, что разносится по залу. Томас все так же не произнося ни слова ест свою рыбу, запивает ее вином. И он все время смотрит. Смотрит прямо на меня.

– Невежливо оставлять еду. – вдруг говорит он. – Повара ведь старались. Такое расточительство.

И снова этот недовольный, осуждающий тон. Будто он отец, который плохо воспитал свою дочь.

Внутренности скручивает узлом. В горле застревает ком.

– Что вам нужно? – снова повторяю свой вопрос, разглядывая темно-зеленую скатерть. – Зачем я здесь?

Ренар откидывается на спинку своего стула. Официант уносит наши тарелки, оставляя только вино. Я понимаю, что нахожусь на грани. Еще немного и я либо разрыдаюсь, либо сбегу. Даже присутствие Рори где-то в зале не помогает. Я просто не хочу быть здесь. Не хочу разбираться со всем этим дерьмом.

Я хочу домой.

Наконец, Томас Ренар подается вперед. Не проронив ни слова, он берет со стола планшет, что-то в нем открывает и кладет его передо мной.

Мой рот непроизвольно приоткрывается.

Одно за другим, на экране мелькают платья разных фасонов, но все с изображением моих картин. Моих эмоций. Моей жизни. Моей боли.

Вчера за ужином дизайнеры обсуждали это. Коллаборацию. Капсульную коллекцию. Эти слухи распространились уже какое-то время назад. Получается, Томас все это время планировал со мной сотрудничать. И более того, он почему-то уверен, что я соглашусь.

Мужчина забирает планшет и достает какие-то документы, положив их передо мной.

– Наше сотрудничество может быть полезным для нас обоих, Эден…

– Эва. – вдруг вырывается из меня. – Не называйте меня Эден.

Его губы складываются в снисходительную улыбку, и он продолжает.

– Я предлагаю вам шанс войти в историю искусства. После недели моды Эра официально станет частью синдиката, а вы превратитесь в самую знаменитую художницу современности. Наравне с Бэнкси.

Так странно. Он произносит это все так, будто для меня это должно что-то значить. Будто он делает мне одолжение. Будто знает, что я хочу именно этого.

Поднимаю глаза и смотрю на этого человека. Пульс громко стучит в ушах. Он хочет использовать меня, чтобы устроить шоу. Увидел возможность, и как истинный бизнесмен не смог пройти мимо. Вот только я все равно не пойму…

– С чего…с чего вы взяли, что я соглашусь?

Он слегка улыбается, склонив голову набок.

– Мне не составило труда узнать о том, кто прячется за всеми этими картинами. Как думаешь, сколько пройдет времени прежде, чем кто-то еще догадается? – он пожимает плечами. – Я предлагаю тебе возможность самой раскрыть все карты, рассказать свою историю.

Что? О чем он говорит вообще?

Увидев замешательство на моем лице, он подается вперед, сложив руки перед собой на столе.

– Это будет событие года. Только представь. – в черных глаза вспыхивает предвкушение. – Новая коллекция Эры, ты в платье с изображением собственной картины. Тайна твоей личности, которая взорвется прямо у всех на глазах. Эден это никто иной как Эва Уоллис, наследница миллиардов…

Дыхание перехватывает. Ладони трясутся под столом, сердце готово проломить грудную клетку.

Этого не может быть. Это не происходит. Он не…он не может этого сделать. Не может без моего согласия. Нет.

– Я куплю столько картин, сколько ты согласишься продать. Разумеется, картины должны быть новыми…

– Нет. – слышу свой голос.

Дыши.

Сглатываю и делаю короткий вдох.

– Что? –  в его голосе слышится нотка удивления.

Качаю головой.

– Не принимай решения на эмоциях. Подумай.

– Нет. –  снова повторяю я, как мантру, и поднимаюсь со своего места.

Голова слегка кружится, и я напоминаю себе о том, что нужно дышать.

Томас поднимается следом за мной, берет документ со стола и молча вкладывает мне в руку. Я рефлекторно сжимаю ее.

– Подумай хорошенько. – улыбается он своей ослепительной улыбкой. – Роше так или иначе все равно уже идет ко дну.

Уже идет ко дну.

С чего он это взял вообще?

Вырываю свою руку, осознав, что он все это время продолжал касаться меня.

– Ошибаетесь. – возражаю я, и на его губах появляется жалостливая улыбка.

– К сожалению, это правда. И ты сама в этом скоро убедишься.

Не может быть. Коллекция будет иметь успех. Я в этом уверена. Я видела платья. Видела фотографии. Роше войдет в синдикат. И пусть Эра ни в чем не уступает нашим дизайнерам, у нас есть все шансы на успех.

У нас.

С каких пор я начала считать себя частью Роше?

– Я бизнесмен, Эва. – продолжает Томас, застегивая пуговицу пиджака. – А модный бизнес один из самых жестоких. Сегодня ты на коне, а завтра тебя выбрасывают на обочину. К сожалению, никто от этого не застрахован. Если думаешь, что старик де Шар всегда играл честно, чтобы остаться на плаву, подумай еще раз.

Я застываю. Эта уверенность в его голосе. Он не просто размышляет. Он знает, что Роше не войдет в синдикат. На ум приходят все слова, что мне говорили Карли и Дана об этом человеке. Я вспоминаю своего отца.

– Что вы сделали? – выдыхаю я, уставившись на него.

Он не отвечает. Лишь слегка улыбается и вздыхает так, будто я пятилетний ребенок, которому все нужно объяснять на пальцах.

– Обдумай мое предложение. – просто бросает он, поправляя лацканы рукавов. – Поверь, всегда лучшее самому контролировать информацию, поступающую в СМИ. Если не расскажешь свою историю сама, это может сделать кто-то за тебя. Так устроен мир.

Это…Это была угроза? Он угрожает мне раскрытием моей личности СМИ? Угрожает создать вокруг меня клубок сплетен? Угрожает вырвать мою жизнь из моих рук? Угрожает мне моим же щитом?

– Нам лучше дружить. – заканчивает он, и я делаю шаг назад.

Затем еще один. И еще. Я чувствую слезы на щеках. Они вырываются из глаз непроизвольно. Толкаю дверь и вываливаюсь наружу, хватая ртом воздух, но он не поступает. Не хочет поступать. Прислоняюсь спиной к холодной стене.

– Эва? – слышу голос, кто-то обхватывает меня за плечи. – Эй, посмотри на меня.

Не