Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

И на экране возникла могучего вида румяная девица.

Во взгляде ее читалась мрачная готовность к подвигу. Лицо девицы было бело, на щеках горели два круглых алых пятна.

– Возрождение! Восхождение к корням!

– А к корням восходят? – робко поинтересовался министр просвещения.

– Эти – восходят, – заверил его Прохор. – Так возойдут, что всем мало не покажется.

– Василиса…

Василиса поднялась, вышла из-за стола и поклонилась до земли, явив при том не косу, но татушку на бритом затылке, что несколько испортило общее впечатление.

– Мы используем актуальную тенденцию с ростом интереса общества к историческим корням и всему, что связано с народом… – Камера отодвинулась, дав общий план, позволяя оценить и стати, и то, что в одной руке девица сжимает нечто длинное и желтое, а во второй – пачку соли. – По старинной традиции хлебом и солью встретят конюховцы гостей…

– А почему багет? – шепотом вопросил министр сельского хозяйства.

– Понятия не имею. Может, это старинный русский багет, – предположил министр образования, сцепив пальцы на груди. – В конце концов, мы так мало знаем о прошлом…

– …и вовлекут их…

– В состав преступной группы. Извините. Профдеформация, – повинился министр внутренних дел.

– В хоровод! В хоровод, как главный символ Конюховской ярмарки, что привольно раскинется на окрестных полях и лугах.

Она и руки развела.

А на слайде за спиной мощной девицы появились те самые Конюховские луга, которые еще не догадывались, что им предстоит. На лугах девушки, похожие друг на друга, что клоны, водили хоровод. В центре его в живописных позах застыли парни в красных то ли пиджаках, то ли все-таки камзолах. Поржавский боролся с желанием протереть глаза и разглядеть получше.

– Народные товары! Ремесла. Изделия лучших мастеров, – продолжала Василиса. – Эксклюзивная бижутерия… – И подкову подняла.

Стало быть, сглаз тут ни при чем. Украшение.

Не то чтобы удивляло… Если б в золоте и с каменьями, и собственная супруга Поржавского призадумалась бы. А внучки, пожалуй, как раз без золота предпочли бы. Ну хоть головы не бреют, уже хорошо.

– А главное – фестиваль народной песни! – завершила выступление Василиса.

– Мы подумали, – подал голос Емельян, – и пришли к выводу, что название стоит дать тоже в народном стиле. Скажем, Всероссийский фестиваль «Ай-люли-люли».

– Согласитесь, – Иннокентий почуял некоторые сомнения, а может, совокупное удивление кабинета министров, – звучит очень по-народному. А сейчас во всем мире говорят о необходимости сближения власти и народа… Косоворотки! Сарафаны…

– И люли, – сделал вывод Пахом. – Всероссийский фестиваль люлей. Это именно то, чего властям не хватало, да… с раздачей оных…

– Само собой! – Василиса подхватила идею. – Серебряный люлю! Золотой люль… люлю… люля…

– Кебаб?

– Неважно. Даже платиновый…

– За особые заслуги перед Отечеством… платиновые люли из рук государевых, – как-то очень отстраненно произнес министр образования, прижимая руку к груди.

Но тон его был меланхоличен, стало быть, и вправду хорошие таблетки выписали.

– Можно как-то иначе… – засомневалась Василиса.

– Не надо, – махнул рукой Поржавский, – в конечном итоге это просто фестиваль. В Конюхах. Чай, не столица мира…

– Но мы должны привлечь туристов, – подал голос Емельян.

– Не волнуйтесь, – Поржавскому ребят даже жаль было, старались же, – туристов вам подвезут. Начнем с пары батальонов, а дальше видно будет.

– А… – открыл было рот Иннокентий, но Василиса дернула его за рукав и что-то на ухо шепнула, отчего выражение лица у Иннокентия сделалось преобиженным.

Ну да, он ведь искренне радел за дело.

– Но рекламу дать надо, – поспешил успокоить паренька Поржавский. – И вообще, чтоб фестиваль – так фестиваль… Палатки торговые. Шашлык для народа. Скоморохов опять же…

– Мы бы предложили сделать ставку на известных артистов как продолжателей традиции народного пения, – ухватился за подсказку Иннокентий, – просто само по себе оно мало кому интересно, но если переосмыслить современное искусство… Правда, артистов не из первой когорты, там все давно расписано, а если и можно бы подвинуть, то на новый столичный фестиваль уже забронировали, перекупать дорого станет. Но вот тот же Шайба…

– А это кто? – поинтересовался министр внутренних дел, не сводя взгляда с экрана, где одна картинка сменялась другой, и на всех-то были румяные девицы, порой даже без багетов.

– Это очень модный рэпер. Он читает рэп…

– Логично.

– И весьма понятен молодежи как самой активной части населения. Если пригласить его и певицу Лелю…

– В целом состав можно согласовать, – поспешила заверить Василиса.

– Тогда потянутся и другие. И еще торговлю подтянуть, устроить конкурсы разные… Вот столб, например. Раньше на столб сапоги вешали. Или сарафан. Разное-всякое. И желающий мог вскарабкаться. Только сейчас за сарафаном не полезут. Можно пообещать сертификаты. Телефон там, планшет…

– Автомобиль, – встрепенулся придремавший было министр здравоохранения. – За автомобилем полезут…

– Еще переноска быков… Ну и в целом, там фермы рядом. Много. Можно конкурс устроить. Красоты. Среди скота… крупного рогатого.

– Ага, «Мисс Конюхи». Или «Мисс корова».

– Еще кулачные бои. Очень традиционная забава.

– Знаешь, – глаза министра внутренних дел подернулись дымкою воспоминаний, – а я бы съездил, пожалуй… В молодости мы на заречинцев знатно ходили. Стенка на стенку. Хорошее было время. Девки опять же. Девок организуйте!

– Не в этом смысле! – поспешил влезть глава министерства по связям с общественностью. – Речь идет о девушках в народных нарядах, чтобы соответствовали тематике праздника. Сарафаны там, венки, косы…

Министр внутренних дел глянул на лысую Василису и согласился:

– Да-да, косы тоже. Можно тоже конкурс устроить. На самую длинную и толстую косу! Типа «Девица-краса».

– И чучело сжечь! – подал голос министр образования, и щека его все-таки дернулась. – Как на Масленицу…

– Чье? – уточнил министр внутренних дел.

Задумались все.

– А на Масленицу чье жгут? – Министр сельского хозяйства даже привстал.

– Масленицы? – предположил Емельян.

– Зимы! – Прохор с укоризной поглядел на мальчишку.

– Чучело тоже можно организовать. – Василиса что-то черкала в своем блокнотике. – Если чучело Зимы является материальным воплощением негатива, с холодом связанного, то по аналогии и наше чучело будет представлять какое-то явление или человека, которого люди недолюбливают… можно местного.

– Боюсь, губернатор не слишком обрадуется, если его чучело сожгут на празднике, – Саволенко откинулся в кресле, – хотя… Да, народ бы оценил.

Обсуждение как-то вот и пошло.

Поржавский тайком даже пот со лба смахнул. Все же веял в зале незримый остальным призрак печального сусла. Так что «всероссийские люли» уже и злом-то не казались.

А и вправду.

Такое вот… чтоб с хороводами и для души… Правда, что-то подсказывало, что пара требуемых батальонов, которым надлежало незаметно превратиться в туристов, несколько сбивала общий романтизм настроя. И Поржавский, хлопнув в ладоши, прервал обсуждение всенародных конкурсов.

– Значит, так, – сказал он, – приступайте. Запрос на проведение фестиваля уже должен был появиться. С местными мы утрясем… в рамках