Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

испорченная флюидами мегаполиса. Вам не передать! Меня просто переполняют вибрации, я чувствую, как тело мое преобразуется. А еще свежий воздух. И фермерские продукты исключительного качества. А главное, девочки, вы бы видели, какие здесь оборотни водятся! Я прям ошалела, когда встретила…

– Сдается мне, что и они ошалеют, когда эти ее девочки попрут любоваться красотами природы. – Таська вытащила из кармана горсть семечек. – Будешь?

– Они у тебя когда-нибудь закончатся?

– Шутишь? Зря я в прошлом году с тыквами возилась, что ли.

– …он, правда, сбежал. Но ничего, я его обязательно отыщу. От Анны Дивной так просто не спрячешься. Нет, вы не подумайте, просто мне нужно убедиться, что с ним все в порядке. Там такая история приключилась!.. Но о ней в другой раз расскажу… Не забывайте заглядывать на мой канал.

– А Аленка переживала, что они не женятся никогда. – Шелуху от семечек Таська скармливала конопле, которая выбралась далеко за пределы поля, напрочь игнорируя факт, что растения ходить не могут.

– А мы пока прощаемся! Девочки! – Перед лицом столь стремительно появилась камера, что Маруся едва семечкой не подавилась. – Помашите подписчикам ручкой! – Она помахала. – А вы ставьте лайки и подписывайтесь! Впереди у нас много интересного! – И выключила.

– Ты… – Таська сглотнула, – предупреждай, когда…

– Когда предупреждаешь, – Анна отцепила телефон от палки, – не то. Реакция неестественная. Это раньше в моде были постановочные съемки. Теперь ими все наелись и ценят именно чистые эмоции. – Маруся икнула и порадовалась, что ее уже не снимают, потому как эти эмоции были слишком уж чистыми. – Так… сети нет. А где тут у вас интернет?

Маруся с Таськой переглянулись и честно ответили:

– На сосне!

А Маруся добавила:

– Тут недалеко…

Глава 6,

в которой строятся брачные планы и пробуждается древнее зло

«Один Ра хорошо, а с Амоном лучше».

Древнеегипетская пословица

Павел Кошкин осторожно приоткрыл дверь, убеждаясь, что в приемной пусто. Разве что пахло цветами, духами и чем-то еще пугающе-женским. Секретарь вперил взгляд в компьютер, не замечая, что левый глаз его подергивается.

Из-за уха выглядывал зеленый листок.

– Тихо? – осведомился Кошкин шепотом.

– Тихо, – так же прошептал секретарь, покраснел и признался: – Я дверь запер. Повесил табличку, что отбыли в министерство.

А это мысль. Только не про министерство, а куда-нибудь подальше.

Скажем, на Сахалин. На Сахалине точно не достанут. Главное, причину придумать поуважительней, чтоб месяц-другой не возвращаться. А лучше и подольше.

Полгода. Глядишь, за полгода страсти поулягутся.

– Слушай, а на Сахалине никаких бедствий не предвидится? – уточнил у секретаря, который то и дело нос почесывал. – Ты вообще как?

– Нормально. Но… какие-то они пугающие, – признался он. – И нет, на Сахалине все спокойно. Да и в целом…

– Леса не горят?

– Увы.

– И наводнений нет?

– Было одно, но ликвидировано силами рода Никольских.

– Водники?

– Ага, у них там младший на отработке. А с таежными пожарами объединенные силы Кроневых и Ласточкиных справились. У них, к слову, свадьба намечается.

– У кого с кем? Хотя какая разница… – Кошкин вздохнул. – А на Севере как? Крайнем?

На Крайнем Севере его точно не достанут.

– Там… пришло сообщение о появлении нового воплощения могучей и великой Ахха-Дару, укротившей проклятого зверя, который оказался на самом деле шаманом, чей дух многие годы плутал в небытии и утратил… В общем, отныне все шаманы повинуются ей. И в знак почтения обязуются соблюдать законы Российской империи.

Это Кошкин как-то пропустил. Хотя законы – не по его ведомству.

– Тоже выпускница?

– Да. Анна… сейчас найду… Какая-то там история вышла, вроде бы шаман ее похитил.

На свою голову.

Все беды от баб, точно. Похитишь такую вот в жены, а она раз – и воплощение могучей… и в рог согнет под свои прихоти. А еще говорят, женись, без жены жизни нет. В том и дело, что и с женой ее не будет.

– У тебя листик за ухом, – проворчал Кошкин.

– Извините. – Секретарь лист вытащил. – Это… одна особа очень желала вас видеть. А я не пустил.

– И она оскорбилась и огрела тебя букетом.

– Альстромерии мягкие… С розами сложнее. Я просто не ожидал нападения, вот и…

– Это ты зря, от девиц всякого ожидать можно. И чего они вдруг, а? Столько лет жил спокойно.

Нет, на балах Кошкину приходилось играть роль – беседу поддерживать, танцевать, хотя он и предпочитал дам замужних и степенных, а потому относительно безопасных. А от частных визитов отговаривался занятостью. Обычно хватало.

– Если позволите… утром эльфийское посольство сообщило о помолвке вашего племянника и открыто признало его принадлежность к правящему дому.

Ванька… Опять от него проблемы.

– Будто до этого не знали, – буркнул Кошкин, устраиваясь в кресле. – Никогда ж никто не скрывал.

Просто как-то оно… в российских документах эльфийские имена смотрятся странновато, да и звучат тоже. А уж в родословной тамошней только эльфы разобраться и способны. Они-то до сего дня благоразумно держались в стороне. Тут же…

Зазвонивший телефон заставил нервно вздрогнуть, потому как с утра на него звонили люди, с которыми Кошкин вроде бы и был знаком, но не так уж хорошо. И главное, все эти люди как один преисполнились вдруг желанием знакомство продолжить и поскорее. И оттого понеслись приглашать на какие-то именины, семейные ужины, охоты…

Чтоб их.

– Да? – осторожно произнес Кошкин, поскольку номер не определялся. – Слушаю.

– Павел? – прожурчал мягкий женский голос, заставив вытянуться.

И только потом Кошкин сообразил, что обладательница сего голоса находится очень далеко и вовсе в последние лет тридцать не покидала пределов Предвечного леса.

– Доброго утра. – Кошкин попытался сглотнуть. Во рту было сухо. – Несказанно счастлив слышать…

– Верю, – перебила его владычица, что вовсе было ей несвойственно. – Прости, что беспокою тебя, однако дело тонкое.

Кошкин отступил к кабинету и дверь за собой притворил. Не то чтобы опасался подслушивания, просто…

– Если вы о снимках тех, то эту девушку я впервые вижу.

– Славная девушка. Мы счастливы, что Ива-эн, – в ее произношении имя Ваньки звучало несколько странно, – сделал свой выбор душой.

– А как вы это поняли?

– Платье расцвело.

– А не должно было?

Вообще-то, Кошкин к платью не приглядывался, лишь к девице, отметивши неестественную гримасу ее и общую напряженность что позы, что взора, будто она сама не понимала, где находится и что делает.

Тихий смех был ответом.

– Соединение мужского и женского начал дает новую жизнь. Но какова она будет, зависит от каждого. Мужчина дает силу. Женщина принимает.

– И расцветают цветы. Извините.

Кошкин почувствовал, как краснеют уши, потому что вышло донельзя пошло, но еще пошлее то, что было у него в голове.