Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл

торговом пути, который контролировал наместник. По отдельности — это были лишь слухи и цифры. Но вместе они складывались в уродливую картину тотальной коррупции и воровства в государственных масштабах. Ван Пу не просто брал взятки. Он грабил казну, морил голодом солдат и продавал зерно из государственных амбаров на сторону во время неурожая.

Я знала, что прямые доказательства — бухгалтерские книги самого наместника — мне не достать. Значит, нужно было создать «атмосферу». Нужно было сделать так, чтобы имя Ван Пу стало синонимом проблем.

Для начала, я устроила чайную церемонию, для нескольких влиятельных придворных дам, включая жену министра финансов. Я «случайно» обмолвилась, что изучаю экономику и никак не могу понять, почему такая богатая провинция, как Южная, приносит казне одни убытки.

— Наверное, я просто глупая женщина и ничего не смыслю в цифрах, — вздохнула я, изящно разливая чай. — Но мне кажется, что кто-то очень неэффективно управляет этими землями. Такая некомпетентность в наше непростое время может быть опасна для стабильности империи.

Слова «некомпетентность» и «опасность для стабильности» были ключевыми. Я не обвиняла в воровстве. Я намекала на глупость и слабость, что для чиновника было почти таким же страшным приговором. Жена министра финансов, женщина умная и обеспокоенная состоянием казны, тут же навострила уши.

Следующий удар я нанесла через одного из молодых цензоров — чиновников, следивших за нравственностью и законностью при дворе. Я знала, что молодой цензор Юй был человеком честным, амбициозным и ненавидел коррупцию. Через Сяоту я анонимно передала ему несколько фактов: копию отчета о поставках зерна и свидетельство купца, записанное с его слов. Без имен. Без прямых обвинений. Просто цифры и факты, которые кричали о несоответствии.

Эффект превзошел все мои ожидания. Цензор Юй, ухватившись за эту ниточку, начал собственное расследование. Он не посмел напрямую обвинить Ван Пу, но подал императору доклад о «тревожной ситуации с продовольствием в южных армиях».

Казалось, что империя проснулась. Информация начала циркулировать по невидимым каналам власти. Имя Ван Пу стало все чаще звучать в кулуарах.

Отец, вернувшись однажды вечером из дворца, был мрачнее тучи. Он застал меня за вышиванием. Я намеренно выбрала самый сложный узор — девять карпов кои, плывущих против течения. Символ упорства и достижения цели.

— Ты, — сказал он, останавливаясь передо мной. Это было не обращение, а обвинение. — Это твоих рук дело. Разговоры о Южной провинции.

— Я не понимаю, о чем вы, отец, — невинно ответила я, не отрывая глаз от работы.

— Не притворяйся! — он почти сорвался на крик, но вовремя себя остановил. — Цензор Юй переполошил весь двор. Министр финансов требует полного аудита. Клан Чжао в ярости. Они считают, что это атака на них. Ты хоть понимаешь, во что ты меня втягиваешь?

Я аккуратно отложила пяльцы.

— Я? Я всего лишь поделилась своими сомнениями с несколькими дамами за чаем. Разве это преступление? Или, может, вы говорите об анонимном письме, которое получил цензор? — я подняла на него глаза. — Я думала, канцлер Нефритовой Империи должен радоваться, когда находятся смельчаки, готовые бороться с воровством. Или я ошибаюсь?

Он смотрел на меня, и в его глазах боролись гнев, удивление и… расчет. Он понимал, что я сделала. И понимал, как я это сделала. Без единой прямой улики, ведущей ко мне.

— Ты играешь с огнем, Лиюэ.

— Огонь согревает, отец. А еще он очищает. Разве вы не хотите, чтобы империя, которой вы собираетесь… помогать в управлении, была сильной и чистой? Ван Пу — это гнойник на теле государства. Такие, как он, ослабляют империю изнутри. И когда придет настоящий враг, эти гнойники лопнут, отравляя все вокруг.

Я говорила его же словами. Его же риторикой, которую он использовал, убеждая других аристократов в необходимости «перемен».

Он долго молчал.

— Ван Пу — мой союзник, — наконец сказал он.

— Он был вашим союзником, — поправила я. — А теперь он — ваша слабость. Клан Чжао уже ищет, на кого бы свалить вину, чтобы отвести удар от себя. И как вы думаете, кого они выберут? Безродного наместника или могущественного канцлера, который его покрывал? Иногда, чтобы спасти корабль, нужно сбросить за борт прогнивший балласт.

Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Но я видела, что мои слова попали в цель. Я не просила его о помощи, а поставила его перед фактом. Либо он избавляется от Ван Пу сам и выходит из ситуации победителем, борцом с коррупцией. Либо он ждет, пока это сделают его враги, и тогда грязь с тонущего наместника забрызгает и его.

Развязка наступила через неделю. И она оказалась куда более драматичной и неожиданной, чем я предполагала.

В столицу прискакал гонец из Южной провинции с вестью о том, что на обоз с продовольствием для армии напали «горные бандиты». Весь хлеб был сожжен, охрана перебита. Армия на границе осталась без припасов. Это был бунт в чистом виде.

Но я знала, что это ложь. Не было никаких бандитов. Это был сам Ван Пу, который, почуяв, что земля горит у него под ногами, решил замести следы. Он сжег зерно, которого в амбарах и так почти не было, чтобы списать все на нападение и избежать аудита.

Это была его роковая ошибка. Он недооценил императора. И он недооценил голод солдат.

Новость о сожженном обозе стала последней каплей. Император, до этого колебавшийся, пришел в ярость. Голодная армия — это прямая угроза трону.

И тогда за дело взялся генерал Цзинь Вэй.

Он не стал собирать комиссию, не стал посылать следователей. Той же ночью генерал взял сотню своих лучших гвардейцев из личной «Черной стражи» и без шума покинул столицу.

Никто не знал, куда он отправился. Но я знала.

Две недели столица жила в напряженном ожидании. А потом он вернулся. Так же тихо, как и ушел. Но не один. За его отрядом тянулась вереница телег. На телегах, закованные в цепи, сидели чиновники из южной провинции. Грязные, избитые, с пустыми глазами.

А на последней телеге, на груде грязной соломы, лежал наместник Ван Пу. Вернее, то, что от него осталось. Он был жив, но его глаза были безумны от ужаса.

Генерал не стал устраивать публичный суд. Он привез доказательства. Пыточные инструменты Ведомства Безопасности развязывали языки лучше любого адвоката в моем мире. Он привез признания. Он привез бухгалтерские книги, которые его люди нашли в тайнике под спальней наместника.