Объект Исследования - Ника Летта

Помещение напоминало лабораторию будущего: просторное, холодное, залитое светом голографических экранов. На них сменялись сцены пожаров, разрушенных городов, одиночества. Всё здесь было настроено на одно — вызывать эмоции. Позже я поняла, что именно здесь студенты изучали эмоциональные паттерны.

В центре зала стояла группа существ, чьи тела словно пронизывали прожилки раскалённой лавы. Их кожа переливалась оттенками золота и алого, вспыхивая при каждом движении. Они двигались с такой выразительной грацией, что рядом с эрхами казались почти живыми.

Только спустя несколько дней я узнала, что это вирассы.

Один из них, очевидно главный, стоял в центре. Его золотые глаза смотрели прямо и жёстко, а огненные линии на коже пульсировали ярче, подчёркивая статус. Но не он привлёк моё внимание.

Чуть в стороне стоял другой. Выше остальных, спокойнее, собраннее. В его облике было меньше демонстративного огня и больше внутренней силы. Он смотрел не с насмешкой, а с внимательным, почти изучающим интересом.

— Сегодня мы исследуем человеческие эмоциональные реакции, — произнёс самый бойкий, обращаясь ко мне. — Нам сообщили, что ваш вид способен испытывать страх и сопротивление одновременно. Посмотрим, как ты справишься с нашими симуляциями.

Я напряглась. Опять. Снова. Для всех я была не человеком, а материалом.

— Я не объект для ваших игр, — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.

Пальцы сжались в кулаки. Вот и всё моё хвалёное самообладание.

Он усмехнулся, обнажив острые зубы.

— Игры? Нет. Исследование. Или ты боишься, что эмоции захватят тебя? Мы, вирассы, умеем ими управлять. А вы, люди?.. Ты уже вспыхнула как сверхновая, не так ли?

Возразить было нечем, и это злило сильнее всего. До этого места я искренне считала, что умею держать себя в руках. Но новая среда быстро доказала обратное. За его спиной раздался смех.

Я уже собиралась ответить, когда вперёд вышел тот, другой.

— Хватит, Каррис, — сказал он спокойно. — Если ты продолжишь давить, она просто закроется. А какой тогда смысл?

Каррис хмыкнул, но отступил. Субординация между ними была слишком очевидной, чтобы её не заметить. Новый вирасс повернулся ко мне. Его взгляд не смягчился, но стал внимательнее. Не враждебность. Не жалость. Что-то куда опаснее — интерес.

— Эмоции — это инструмент, — сказал он. — Но только ты решаешь, пользоваться им или позволить ему пользоваться тобой.

Я молча смотрела на него, пытаясь понять, кто он такой. Друг? Враг? Ещё один исследователь с красивыми словами? Пока что я сама себе напоминала загнанного зверька, готового ощетиниться на любое движение.

— Начнём, — бросил Каррис.

Симуляция активировалась мгновенно.

Мир вокруг исчез. Я стояла посреди разрушенного города. Воздух был пропитан дымом, где-то рядом что-то горело, вдалеке кричали люди. Жар был таким настоящим, что тело поверило раньше разума. А потом я увидела ребёнка. Он тянул ко мне руки и звал на помощь. Сердце рванулось вверх. Я знала, что это иллюзия. Но всё внутри кричало одно: спаси.

Я застыла. Тогда сквозь шум и крики до меня донёсся тот самый голос — ровный, спокойный, удивительно ясный.

— Не подавляй эмоции. Прими их. Только не позволяй им вести тебя.

Эти слова прозвучали неожиданно правильно. Я вдохнула, сделала шаг, потом второй. И в ту же секунду всё исчезло.

Зал снова наполнился холодным светом. Каррис усмехнулся.

— Не идеально. Но для человека — неплохо.

Тот, другой, кивнул мне. В его глазах мелькнуло одобрение.

— Ты боишься, что эмоции разрушат тебя? — спросил он.

Я выдержала его взгляд.

— Я боюсь только одного — потерять себя. А ты?

Он помолчал лишь мгновение.

— Я уже принял реальность.

После этого он развернулся и ушёл, вот и поговорили.

ПОСЛЕ СИМУЛЯЦИИ

Вернувшись в изолятор, я села на край капсулы и уставилась в пустоту.

Этот день выжал меня досуха: холодные наблюдения, насмешки, симуляция, постоянное ощущение, что меня разбирают слой за слоем. Я провела ладонями по лицу, будто могла стереть усталость одним этим жестом.

С таким давлением сойти с ума — вопрос времени.

И всё же этот день дал мне кое-что ещё. Впервые с момента появления здесь я почувствовала не только страх и злость, но и надежду. Не на спасение, на возможность.

Их методы, их реакции, их интерес всё это начинало складываться в схему. Они изучали мои поведенческие паттерны. Искали предел. Проверяли, где я сломаюсь, где подчинюсь, где выдам нужную реакцию. Но главное они до сих пор видели во мне примитивное существо.

Это была ошибка. Моя цель стала яснее: доказать, что я не объект, не дикарка и не случайная аномалия. Я — личность. А значит, и действовать нужно не вспышками, а умнее.

Недостаточно просто держать лицо. Нужно наблюдать, собирать информацию, анализировать. Я поднялась и медленно прошлась по изолятору. Движение немного собирало мысли. Да, мне было страшно, и я не понимала до конца, куда меня ведут и почва под ногами оставалась зыбкой.

В какой-то момент жалость к себе накрыла так резко, что я не успела остановиться. Слёзы потекли сами. Раньше, в другой жизни, я по крайней мере знала правила игры. Здесь же они пытались подчинить не только тело, но и мысли. Заменить мои реакции на удобные им.

Я остановилась.

А потом вдруг поняла: по сути ничего не изменилось. Сменились декорации. Условия стали жестче. Но сама суть осталась той же: снова нужно доказывать свою значимость там, где тебя заранее списали. Я это сделаю, я могу, я дам им то, что они хотят увидеть. Но только на своих условиях.

Они хотят, чтобы я адаптировалась? Пусть. Я адаптируюсь. Но не так, как рассчитывают они. Я не стану частью их мышления. Я просто научусь выглядеть достаточно безопасной, чтобы меня недооценили.

Я вытерла слёзы и посмотрела на тёмный экран. В отражении было моё лицо — усталое, злое, живое. Сейчас решается моя судьба. Либо я стану удобной вещью, о которую можно вытереть ноги,либо докажу, что заслуживаю большего.

Я невесело усмехнулась. Очень хотелось верить, что все, с кем мне придётся иметь дело, уже показали себя. Но что-то подсказывало: это только начало.

ШИАРДАН КОФ ШОРДАН

ПОСЛЕ СИМУЛЯЦИИ В КАБИНЕТЕ ПРОФЕССОРА ХАРНА

— Ты хотел поговорить о Примере 7-246? — почти бесстрастно спросил Харн.

Шиардан стоял напротив него, скрестив руки на груди. Золотой отблеск в глазах делал его взгляд почти хищным.

— Да, — сказал он. — Отдай её мне.

Профессор