Нулевая станция - Лилия Ким

В точке, в которой я сейчас находилась, антураж был довольно атмосферный. Только он мне совсем не нравился. Я бы предпочла безопасность и комфорт. Здесь же нет ни первого, ни второго. Наоборот, одни лишения и риски. Причём риск погибнуть больше, чем встретить в этом мире рассвет. Сумрак по-прежнему окутывал раскинувшуюся передо мной деревушку, от чего на сердце было тоскливо.

Повздыхав и посетовав на текущие тяготы, я постаралась принять данность. От моего нежелания здесь находиться, ничего, в итоге, не изменится и нужно стремиться к лучшему. Надо только верить, что это самое «лучшее» ждёт нас впереди. Необходимо дожить до возвращения поезда, а за одно пройти все локации. Знать бы ещё, сколько их. В любом случае, высиживать на одном месте больше нет смысла. Вот только куда двигаться? Мне бы сейчас компас. С другой стороны, зачем он мне, если я не умею им пользоваться? Какие-то общие понятия, конечно, в моей голове присутствуют, но теория и практика — это не одно и тоже. Чувствую я тот ещё топограф и картолог. Хотя карту было бы иметь не плохо. Хотя бы знала, куда двигаться.

Стоп! Карта.

А это хорошая мысль. У меня в рюкзаке есть и ручка и блокнот. А ну-ка.

Через пол часа и две попытки у меня была хоть и криво, но нарисована та часть пути, которую я прошла. Не зная, где находятся реальные север и юг, я пошла лёгким путём и просто рисовала с лева на право, решив, что верх листа и будет севером, а низ — югом, что вполне логично.

Первым на бумаге, естественно, появилось железнодорожное полотно, затем — нулевая станция. В стороне, куда ушли трое мужчин, я поставила знак вопроса, а следом, вполне реалистично, набросала тропинку и деревушку. Выявив некий центр между разбросанными домами, я определила, что выбранное мной дерево, растёт чуть севернее. Ещё дальше раскинулся небольшой яблоневый сад, а на юге произрастал довольно редкий лесок.

Исходя из моей схемы, получалось, что я шла с запада на восток. И если провести прямую линию дальше, то путь преграждал тот самый холм, за которым расползлось белесое туманное нечто. В сухом остатке две стороны хоть немного изучены, тогда как юг и север зияют белыми пятнами.

Так как в туман мне соваться совсем не хотелось, то будет правильнее исследовать оставшиеся два направления. Душа рвалась на юг, но мне показалось, что группа деревьев с топливом для костра привлечёт многих, и лучше двинуться всё же на север. Тем более не факт, что он на самом деле является севером. Если там нет зимы, как на нулевой станции, то я, возможно, смогу найти какие-нибудь растения, а отойдя достаточно далеко, даже разжечь костёр. Мысли о кипятке меня не отпускали. На данный момент на дне моего рюкзака оставалась одна галета и один фруктовый батончик. Долго протянуть на этом не получится, но если мне повезёт, то я смогу обнаружить что-нибудь по пути. Надо на это надеяться и верить, что всё получится.

Приободрив себя таким образом, я решила ещё немного покружить рядом с тем местом, где провела остаток ночи, а затем уже двинуться в путь. Целью была смола на деревьях и какие-нибудь съедобные ягоды — хоть что-то, что могло пополнить мой скудный рацион.

Чтобы добраться до яблоневого сада, надо было пересечь небольшое открытое пространство, и я решила перестраховаться. Перебегая от куста к кусту, сделала крюк и сначала поднялась на холм, а потом с него же и спустилась только гораздо дальше, рассчитывая, что стоявший сумрак скроет мои передвижения.

Убедившись в том, что за мной никто не следует, да и впереди, на сколько мне было видно, людей не наблюдалось, я неспешно подобралась к первым деревьям. Методично обследовав самые дальние, смогла добыть ещё две капли смолы. А ещё обнаружила одну дикую, чахлую грушу. И если на ветках, кроме листьев, ничего не было, то на земле, среди жухлой травы, мне удалось обнаружить два маленьких, почти засохших плода.

Я достала из рюкзака пустой пакет и с чувством лёгкой гордости положила туда груши и лежавшую в кармане куртки смолу. Это была добыча. Небольшая, до крайности смешная, но добыча. А вскоре писок съедобных находок пополнился. Сначала я обнаружила траву, по аромату схожую с чабрецом, и весьма подходящую для того, чтобы заварить из неё чай. Затем наткнулась на куст шиповника. Исколола все пальцы, но, тем не менее, смогла нарвать целую горсть слегка подвядших, но всё же ягод.

От каждой находки моя радость росла как на дрожжах. Какой я замечательный следопыт! Если так и дальше пойдёт, то велика вероятность найти что-то более существенное: грибы или другие ягоды.

Чувство лёгкой эйфории продолжалось до того самого момента, пока я не оступилась и не подвернула ногу. Слёзы брызнули из глаз, и мне пришлось присесть прямо в кусты, ругая себя на том, что потеряла бдительность. Будет мне урок на будущее.

На моё счастье, я отделалась лёгким испугом, но эта заминка оказалась отрезвляющей пощёчиной и вернула к мысли: не слишком ли долго я топчусь на одном месте? Пора и честь знать. Подобрав толстую, но вполне подходящую на роль посоха ветку, я похромала прочь. Впереди простиралась что-то типа пустоши с очень редким кустарником и ещё более редкими деревьями. Выбрав для ориентира одно из них, я пошла вперёд.

Когда дойду, тогда и решу, стоит ли мне двигаться дальше. Заодно и небольшой привал сделаю.

Ориентир оказался внушительным старым дубом с выпирающими из-под земли узловатыми корнями. Прямо за ним обнаружился небольшой валун. Если разжечь костёр прямо за ним, то с той стороны откуда я пришла, пламя видно не будет. Дым же затеряется в листве. Одним словом идея довольно удачная. Всё же тёмное время суток — вовсе не зло, как я думала в начале. Среди бела дня спрятаться было бы гораздо сложнее.

Почему надо было прятаться, я до конца не осознавала, но чувствовала, что так необходимо. Останься я тогда на станции, и неизвестно, что бы со мной было. А так я нахожусь в относительной безопасности. Ещё и чай собираюсь заварить.

Для того чтобы разжечь пламя, мне пришлось не только насобирать тоненьких веточек, но и поискать что-то покрупнее. Выкопав с помощью ножа небольшую ямку, я накидала туда сухой травы, соорудила шалаш из веток, а сверху водрузила, отломанный у корней, сухой корявый сук. Не слишком большой, но достаточный для того,