Пустой II - 4 часть - Артемий Скабер

— произнесла она негромко. — Сегодня у нашей школы важный день. Не хочу его пачкать твоей кровью на глазах у гостей. — Она чуть повела рукой в сторону двух Узлов. — Уведите в чёрную комнату.

Один из них тут же шагнул ко мне и крепко взял за локоть, а второй тут же зашёл с другой стороны. Я всё ещё продолжал намертво сжимать бирку в кулаке, пока меня наконец куда-то повели.

Пока мы шли, я как бы невзначай завёл руку к поясу, делая вид, будто просто поправляю сбившуюся накидку, что выглядело как самое обычное движение. И в этот самый момент источником осторожно тронул метку на щиколотке, Схрон Беглеца открылся. Деревянная бирка мгновенно исчезла из ладони, чего никто из сопровождающих даже не заметил, поскольку оба они лишь молча держали меня за локти и целенаправленно глядели только вперёд.

Когда меня вывели во внутренний двор, оба солнца уже заметно клонились к закату, из-за чего тени лежали на земле длинными вытянутыми полосами, а от самих камней ощутимо тянуло надвигающейся вечерней прохладой. Меня вели вовсе не к главным воротам, а куда-то в сторону и вниз по узким запутанным проходам между зданий.

Здание, к которому мы в итоге вышли, стояло глухим особняком. И представляло собой низкую и тёмную постройку из старого грубого камня с крошечными узкими окнами под самой крышей, которая казалась не столько разрушенной, сколько просто затхлой. На её потёртых дверях с тяжёлыми коваными петлями тускло тлели какие-то глифы.

Источник у меня заворочался ещё до того, как мы приблизились. Перед дверью меня остановили и принялись обыскивать. Вывернули пояс, прошлись по бокам, по рукавам, по голенищам.

— У него была бирка, — сказал тот, что стоял справа. — Забери.

Второй пошарил ещё раз. По ладоням, за пазухой, по поясу. Дёрнул меня к себе.

— Где?

— Не знаю, — ответил я. — Обронил, наверное. Пока шли.

Кулак вошёл мне под рёбра коротко и жёстко. Дыхание вышибло, я согнулся, но устоял.

— Признавайся. Где спрятал?

— Не-ту, — выдавил я.

Ещё удар в живот и в спину. В глазах немного потемнело, но я думал не о боли, а о том, что говорил Сандзо. Что даже Узлу пришлось бы очень постараться, чтобы нащупать Схрон беглеца. Эти двое не старались.

Меня обыскали ещё раз, злее. Ничего. Тогда второй ударил меня по затылку и толкнул к двери. Створка подалась тяжело, со скрипом, за ней стояла темнота, ровная и глухая.

Чёрная комната.

Что-то дёрнулось в памяти. Сорра. Давно, ещё в лечебной, она обронила это между делом, перевязывая кому-то руку. Что хуже чёрной комнаты для ученика ничего нет. Я тогда не спросил, что это такое.

Меня толкнули в спину, я перешагнул порог, и дверь за мной затворилась. Темнота сделалась полной. Я тут же начал думать, как мне выбраться из этой ситуации. То, что меня тут оставили, это… возможность? Я видел деревянные части, если использовать копьё, может получиться выйти.

Двинулся в сторону. Шаг, ещё один. Десять. Двадцать. Сто… Остановился.

— Чего? — тихо произнёс я.

Это здание точно не такое большое, но тогда как я смог пройти столько? Начал пятиться в другую сторону, даже выставил руки, чтобы почувствовать стену. Шёл, но ладони так и не нашли поверхности.

А потом комната вдохнула. Я почувствовал это всем телом, как ощущаешь чужой источник рядом, только этот был не рядом, а… вокруг: в стенах, в полу, в самом воздухе. И он потянул.

Что-то отделялось от меня и уходило в темноту, тонкими нитями, отовсюду сразу, из кожи, из мышц, из глубины, где сидел источник. Тронул своё нутро вниманием. Так и есть. Силы убавилось.

Холод пополз по коже. Сначала онемели пальцы, за ними ладони. Воздух в комнате не двигался и не пах ничем, и от этой мёртвой ровности сбивалось чутьё. Тогда я побежал в сторону. Рваный Шаг, Корень вспыхнул на стопе, и я ускорился. Ещё, ещё.

Упал от того, что вымотался. Стены я так и не достиг. Тьма стояла одинаковой во все стороны и всё тянула из меня энергию. Попытался закрыться. Начал контролировать силу внутри и старался её держать.

Ошибка.

Это место потянуло быстрее, будто ждало этого. Чем плотнее я собирал энергию, тем жаднее темнота её вытягивала, и убыль из ровной сделалась резкой.

Оборвал попытки удержать. Потери тут же спали, вернулись к тонкой, ровной струйке. Значит, она кормится сопротивлением. Чем сильнее давишь, тем больше отдаёшь.

Тронул сектантский глиф. Знак поднялся послушно, лёг поверх источника плёнкой. Темнота продавила плёнку и потянула дальше.

— Не может быть… — выдохнул я.

Покров. Развёл энергию тонким слоем под кожей, как против удара. Комната сняла и его, будто и не было. Непробиваемость. Тот же ответ. Сила ушла в никуда, а убыль не сбавила ни на волос.

Ничего не держало. Этому месту было всё равно, чем я закрываюсь. От этой мысли внутри всё задрожало. Всю жизнь у меня был ход. Прижмут в переулке, есть ноги и стены. Навалится зверь, есть местность и копьё. Загонят в угол, можно ударить первым. Я привык, что выход есть всегда, надо только его найти. А тут… ни стен, ни врага, в которого можно ткнуть. Лишь темнота, что упрямо тянула из меня силу. Впервые я упёрся не в того, кто сильнее меня.

Оставалось одно. Считать.

Отмерял пульсации, как отмерял всё в своей жизни, и следил, сколько уходит между ними. Десять пульсаций. Двадцать. К тридцатой я примерно понял скорость. Медленно. Если так и потянется ровно, меня хватит… на несколько часов.

Это немного успокоило.

Где-то на шестисотом счёте источник у меня дрогнул, как на третьей пульсации. И весь ритм сбился. Теперь каждая пульсация то опаздывала, то приходила слишком рано, и ещё боль от метки сектантов болела постоянно.

И вот тут по спине прошёл настоящий холод. Стиснул зубы. Взялся держать ритм дыханием и волей.

— Раз, два, три, пять, восемь… — пытался я считать вслух и почему-то сбивался.

Захотелось опуститься. Осесть на холодный камень под ногами или привалиться к стене. Тело просило этого всё настойчивее, а разум твердил своё: сядешь, и, наверное, уже не поднимешься. Потому стоял на одном лишь упрямстве.

Источник тем временем менялся. Он уже не просто убывал. Сжимался и разжимался сам собой, коротко и часто, будто живое, которому больно. Возвышение приучило меня чувствовать источник как ещё один орган, вроде сердца или лёгких. И теперь этот он дёргался внутри в судорогах, а помочь ему я ничем не мог.

Вдруг в темноте появились голоса. Сначала я решил, что снаружи. Прислушался. Нет. Они шли не от двери, а изнутри, из самой черноты. Такие тихие и