Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

class="p1">Я решил попробовать завести разговор. Просто чтобы разрядить обстановку и, может быть, понять эту странную девушку, которая смотрела на меня как на личного врага.

— Малина, а чем ты планируешь заниматься на новогодние праздники? — спросил я максимально дружелюбно.

Она медленно повернулась ко мне. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление — видимо, она не ожидала, что я вообще рискну с ней заговорить. Но удивление быстро сменилось привычной колкостью.

— Убивать слуг, — ответила она ровным, будничным тоном.

— Малина! — рявкнула Лана так, что карета слегка качнулась.

— Что? Он спросил — я ответила. Честно. По-семейному.

Я замер, не зная, смеяться мне или на всякий случай подвинуться подальше. Лана только закатила глаза и тяжело вздохнула.

— Она шутит. Надеюсь.

— Не шутит, — буркнула Малина, но в уголках её губ дрогнуло что-то, похожее на усмешку. — Ладно, шучу. Частично. Буду сидеть дома, читать книги, пить какао и мечтать о том, как бы отсюда сбежать.

— Романтично, — заметил я.

— А ты чего ожидал? Что я буду водить хороводы вокруг ёлки?

Я представил Малину, водящую хоровод, и меня передёрнуло. Картинка была жутковатая.

— Ладно, — не унимался я. — А как ты вообще сдала экзамены? Вроде ты на специальном обучении была?

Малина оживилась. Эта тема ей явно нравилась больше, чем разговоры о праздниках.

— Всё на отлично, — сказала она с лёгкой гордостью. — Но в специальном обучении это не сложно. Там другие критерии. Главное — результат, а не методы.

— И какие методы?

— Разные. — Малина загадочно улыбнулась, и от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине. — Но я надеюсь скоро вернуться к обычному обучению. Со всеми.

— А почему ты вообще ушла на спецобучение? — спросил я, и тут же почувствовал, как Лана напряглась рядом.

Малина перевела хитрый взгляд на сестру. В её глазах заплясали бесенята.

— Ну… скажем так, кое-кто не хотел делиться игрушками.

Лана фыркнула, но в этом фырканье слышалось раздражение.

— Кое-кого просто опасно держать рядом с нормальными людьми. Она могла случайно… ну, навредить.

— Случайно? — Малина театрально прижала руку к груди. — Я никогда ничего не делаю случайно. Это был осознанный выбор.

— Как в пять лет, когда ты устроила побоище в детской? — парировала Лана.

— О, давай, расскажи ему! — Малина подалась вперёд, её глаза загорелись азартом. — Расскажи, как маленькая Лана, наша драгоценная старшая сестричка, в шесть лет устроила настоящую резню на дне рождения какой-то графини! Говорят, потом слуги три дня отмывали зал, а родители…

— Малина! — Лана подлетела к сестре с такой скоростью, что я моргнуть не успел. Она зажала ей рот рукой, и Малина только мычала, пытаясь вырваться. — Ни слова больше!

Лана обернулась ко мне и улыбнулась. Максимально невинно. Ангельски.

— Я была просто… непослушным ребёнком. Я же тебе рассказывала, коть.

Я кивнул, сохраняя серьёзное лицо.

— Да. Рассказывала.

«Рассказывала, конечно, — подумал я про себя. — В самых общих чертах. Но после того, что я видел своими глазами, меня уже ничем не удивить. Если в шесть лет она устраивала побоища на детских праздниках — я даже не удивлён. Сто пудов, это были кровавые бани в миниатюре. И судя по тому, как горит взгляд Малины, яблочко от яблоньки недалеко падает. Две сестрички — два ходячих бедствия. Только одна научилась контролировать свои порывы, а вторая… ну, вторая пока в процессе».

Лана отпустила Малину и вернулась на место, снова положив руку мне на колено. Малина откинулась на спинку сиденья, довольно ухмыляясь — она добилась, чего хотела: и сестру позлить, и меня позабавить.

— Ладно, — проворчала Лана. — Оставь его в покое. Он мой.

— Я и не спорю, — пожала плечами Малина. — Просто общаемся.

— Ты его уже полчаса взглядом сверлишь.

— Это такой способ для получения симпатии. Я изучаю объект.

— Объект, значит, — усмехнулся я.

— А ты бы предпочёл, чтобы я тебя игнорировала? — Малина склонила голову набок. — Это было бы ещё подозрительнее.

— Логика есть, — признал я.

Лана вздохнула и положила голову мне на плечо.

— Не обращай на неё внимания. Она просто хочет казаться взрослой и опасной.

— Я и есть опасная, — буркнула Малина, но в её голосе уже не было прежней колкости. Кажется, она устала играть роль.

Остаток пути прошёл в относительной тишине. Лана задремала на моём плече, её дыхание стало ровным и глубоким. Малина смотрела в окно, и в её профиле было что-то почти беззащитное, когда она не пыталась казаться колючкой.

Меня начало тоже рубить спустя десять минут, как заснула Лана. Я в очередной раз посмотрел на Малину сквозь полудрёму, ведь напротив меня других интересных элементов не имелось. Её лицо казалось почти беззащитным — пока она не заметила моего взгляда.

На губах расцвела хулиганская улыбка. Малина медленно, с театральной грацией, приложила пальцы к губам и послала мне воздушный поцелуй. Глаза её при этом сияли таким озорством, что даже сонный, я понял: это чистой воды провокация.

Я, не раздумывая, вскинул правую руку, поймал воображаемый поцелуй в кулак, а затем, глядя Малине прямо в глаза, демонстративно высунул руку в окно и разжал пальцы, выбрасывая его.

Малина замерла. Её брови поползли вверх, потом нахмурились. Она смотрела на меня с таким выражением, будто я только что публично оскорбил её любимую куклу. Губы обиженно надулись, и она резко отвернулась к окну, демонстрируя всем своим видом глубочайшую степень недовольства.

Я улыбнулся, довольный собой, и прикрыл глаза. Под боком уютно сопела Лана, её тёплое дыхание щекотало шею. Карета мерно покачивалась, убаюкивая, и я провалился в сон с мыслью, что эти две сестры ещё доведут меня до ручки, но это будет весёлое путешествие.

27 декабря. Прибытие в поместье Бладов

Карета замедлила ход, и я выглянул в окно.

Замок Бладов возвышался на скалистом утёсе, подобно угрюмому стражу, но сегодня он словно принарядился к празднику. Чёрный камень, остроконечные шпили, узкие окна-бойницы — всё это никуда не делось, мрачная готика никуда не исчезла, но поверх этой вековой суровости кто-то постарался нанести праздничный макияж.

Гигантская ель, установленная прямо во внутреннем дворе, доставала макушкой едва ли не до второго яруса. Её украшали тысячи огоньков — магических, судя по