Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

— Я знаю, — скромно ответил он, но в его глазах светилась гордость. — Теперь вы не будете говорить, что я ничего не умею.

— Не будем, — заверил его Зигги. — Ты теперь главный стратег.

Отсмеявшись, мы замолчали. В комнате было тихо и уютно — только чайник на столе тихо попыхивал паром, да за окном всё так же падал снег. Крупные, пушистые хлопья медленно опускались на землю, укрывая академию белым, искрящимся одеялом. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса — редкие студенты ещё бродили по коридорам, но академия уже засыпала, готовясь к каникулам.

— Ну, а ты, Роб? — спросил Зигги, нарушая тишину. — Готов к встрече с родственниками Ланы?

Я вздохнул. Этот вопрос я задавал себе уже раз сто за последние дни, и ответа так и не нашёл.

— Не знаю, — честно ответил я. — Если честно, я даже не представляю, что меня ждёт. Лана говорит, там всё нормально, но в её понимании «нормально» — это когда вампиры не пьют кровь на завтрак. Мария предупреждает, чтобы был осторожен, но не объясняет, с чем именно. А Катя вообще наговорила про летучих мышей, гробы и тёмные ритуалы.

— А это правда? — Громир подался вперёд, и в его глазах загорелся неподдельный интерес. — Они правда пьют кровь? И спят в гробах? И превращаются в летучих мышей?

— Понятия не имею, — развёл я руками, хотя прекрасно я всё понимал. — Скоро узнаю на собственной шкуре. Если перестану писать — значит, всё-таки пьют.

— Если что — стрельну из арбалета, — пообещал Громир, и в его голосе не было ни капли шутки. — Я далеко, но если надо — примчусь. Арбалет у меня скорострельный, зарядов много, я научусь на лету стрелять.

— Спасибо, брат, — улыбнулся я, тронутый его серьёзностью.

— И я могу приехать, — добавил Зигги, поправляя очки. — У меня есть взрывоопасные смеси. И ещё несколько штук, которые я не показывал даже Тане. Если что — рванёт так, что вампиры разлетятся.

— Вы мои герои, — рассмеялся я. — Ладно, будем надеяться, что обойдётся без стрельбы и взрывов. Я постараюсь вести себя хорошо и не провоцировать кровожадных родственников. Не хочу чтобы у меня отсосали.

— Это вряд ли, — хмыкнул Зигги. — Ты у нас мастер провокаций. Да и сосать Лана никому не даст. Так что давайте выпьем, сука, чаю. Зато, чтобы сосали то, что нужно. А следующий семестр был успешным. Чтобы Громир вновь не впал в кому. А я…а я молодец. И это — хорошо!

Мы чокнулись кружками и допили чай. Громир допил свой — с добавкой — и довольно крякнул.

— Ну что, мужики, — сказал я, вставая и чувствуя, как в груди зашевелилась та самая грусть, которая всегда приходит перед расставанием. — Давайте прощаться. А то завтра утром я уеду рано, даже не увидимся. А вы, небось, будете дрыхнуть до обеда. Да, Зигги, ты, очкастый, тоже любишь дать храпака и проебать все сроки.

— Таня без яиц меня оставит, если просплю, — выдохнул Зигги, поправляя очки, которые тут же съехали обратно на нос. — Но! В такую рань, как ты⁈ Я, благо, ещё не стал частью коллекции чьих-то туфелек и могу позволить себе роскошь поспать до нормального часа.

Громир поднялся и обнял меня так, что затрещали кости. Я чуть не задохнулся в его медвежьих объятиях — рёбра жалобно скрипнули, лёгкие сжались до размеров горошины, — но было приятно. По-настоящему, по-дружески, до хруста.

— Держись там, брат, — прогудел он мне прямо в ухо, отчего заложило барабанные перепонки. — Пиши, если что. Если эти кровососы тебя обидят — я им устрою тёмную. У меня арбалет заряжен, болтов — сорок штук, я каждому по два выделю.

— Обязательно, — прохрипел я, пытаясь высвободиться из этого стального капкана. — Только дай подышать сначала.

Зигги пожал руку — крепко, по-мужски, с чувством, — и поправил очки, которые норовили слететь при любом резком движении.

— Не пропадай. И помни — ты не один. Мы всегда на связи. Даже если эти ваши вампиры глушат магические сигналы — я найду способ докричаться.

— Знаю, — кивнул я, чувствуя, как к горлу подступает предательский комок. — Спасибо вам. За всё. Мои верные миньоны.

— Я ему сейчас, наверное, дам леща перед отъездом, — выдохнул Громир, закатывая рукава. — Чтобы не обзывался.

— Давайте тогда сфоткаемся, — предложил Зигги, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который появлялся у него только при виде фотоаппарата. — На память. Пока девушки нас не сломали. Или Громир нас не придушил в порыве дружеских чувств.

Громир тут же стиснул меня в своих объятиях с новой силой. Я аж крякнул.

— Зигги, бля, скорее фоткай! — заорал он. — Я не могу дышать!

Зигги, с абсолютно невозмутимым лицом, начал копаться в своих вещах с нарочитой медлительностью. Он специально растягивал каждое движение, словно в замедленной съёмке, наслаждаясь нашими страданиями.

— Яааа… беееееегууууу… деееержиииииись, Рооооп, — протянул он, изображая черепаху в марафоне. — Щаааа… найдууууу… аппарат…

— Не повезло тебе с другом, — выдохнул Громир мне в макушку, продолжая сжимать меня в объятиях.

— Он твой друг тоже, — крякнул я, чувствуя, как хрустят позвонки. — Пусти, медведь.

— Не путю, — гордо заявил Громир и сжал ещё крепче.

Зигги наконец-то извлёк из недр своего рюкзака заветный фотоаппарат. Он торжественно продемонстрировал его нам, будто олимпийский факел, и затем тем же замедленным шагом направился к нам, чтобы сделать селфи. Каждое его движение было исполнено такой грации и пафоса, что мы с Громиром застонали в унисон.

— Скажите «сыр», грязные гоблины, — провозгласил Зигги, когда наконец-то добрался до нас и пристроился сбоку, вытянув руку с камерой.

— Пшёл нах, — хором рявкнули мы с Громиром.

Щёлк.

Фотография была сделана. Я — красный, расплющенный в объятиях Громира, с выпученными глазами и попыткой улыбнуться. Громир — щурится от напряжения и ржёт, как северный воин, дорвавшийся до мёда. А Зигги — просто демонстрирует свои зубы в неестественно широкой улыбке, довольный, как кот, обожравшийся сметаны.

Весело. Чертовски весело.

Мы ещё минуту стояли, глядя на получившийся кадр, и ржали до слёз.

— Это будет висеть в рамочке