Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

пока она не привыкнет к Туре, вас я к ней не пущу. И впредь никто из вас или ваших людей не будет склонять ее к сотрудничеству, не будет пытаться управлять ею или как-то ментально ее читать. Иначе вы испугаете ее, привьете ей недоверие к нашему миру, а она — одна из тех, чьими глазами будет смотреть на нас союзнический Лортах. Она — голос богини Лортаха, а боги не терпят давления. Медейра со своими соплеменниками собирается путешествовать по миру — в ваших интересах приглядеть за ней в ваших странах.

— Но записать на накопитель, который можно размножить для нас всех, ее слова вы сможете? — очень почтительно спросила глава разведки Маль-Серены. И Четери единственной ей улыбнулся с приязнью и даже какой-то нежностью, а всех окружающих затопила волна сожаления и горечи.

Серенитка кашлянула и повела рукой, и дракон с благодарностью склонил голову.

— Записать — смогу, моя сестра по матери, — согласился он мягко.

На столе, во главе которого и сидел Владыка Четерии, стоял расписной горшок с землей, в которую было воткнуто едва заметно светящееся золотистым светом волокнистое зерно размером с кокос. Тот самый плод дерева хидавари, которое даст росток при приближении будущего освободителя Хиды.

— Сила предназначения такова, — сказал Четери, когда выслушал множество вопросов по поводу этого самого героя, — что тот, кому суждено освободить Хиду, сам придет ко мне. Так бывало испокон времен. Всему свое время. Об этом не стоит беспокоиться.

— Предназначение — это хорошо, Владыка, но я предпочитаю конкретику и планирование, — максимально вежливо возразил Тандаджи. И дракон едва заметно усмехнулся.

— Хорошо. Я высажу этот плод под щит у врат моего дворца и скажу, что оно даст знак тому, кому предстоит совершить подвиг и выполнить мою задачу. Можете напечатать это в своих газетах. Это достаточно хорошо спланировано, господин Тандаджи?

— Достаточно, — с уважением склонил голову тидусс. Это действительно повышало шансы найти того, в ком нуждалась богиня чужого мира. И туристический поток в Тафию увеличит, так что дракон не прогадает.

— Все бойцы и горячие головы побывают в Тафии, — с пониманием проговорил берман, генерал Ульсен. — Мой король велел передать, что призвал шаманов с просьбой узнать, кем может быть этот герой.

— Мой император, — вторил ему глава разведки Йеллоувиня, — сказал, что обратится к нашим прорицателям.

— У вас есть к кому, — согласился Четери. — Пожалуй, мне тоже стоит навестить ее.

И все остальные сделали вид, что не заинтересовались этой таинственной «ею».

— Позволишь ли ты прислать к тебе магов, чтобы они сняли параметры этого семени, Владыка? — спросил Тандаджи. — А плод высадишь у ворот после этого. Возможно, они поймут принцип действия — на какие свойства оно должно среагировать. Это тоже облегчит поиск.

— Позволю, — откликнулся дракон. — Но если кто-то повредит его — руки оторву.

И как-то все сразу вспомнили, что дракон родился и жил в ту эпоху, когда руки могли оторвать буквально.

Прошло три недели, и в том же зале накануне дня летнего равноденствия, дня Красного Воина, собрался Королевский совет. Как и в прошлый раз, во главе стола расположился хозяин города — Владыка Четерии, а по обе стороны от него — Владыка Нории и Владычица Ангелина. За спиной их сидел незнакомый Тандаджи дракон — глава разведки Песков, и тидусс философски подумал, что конкуренция растет, жизнь становится веселее — вот и Пески обзавелись разведкой.

Тут его мысли вдруг свернули на то, что Таби скоро рожать, а работа опять прибывает. И она будет обижаться, что он мало бывает дома. И что тут три пути — или искать еще заместителя вдобавок к уже имеющимся и Вершинину, на которого он нарадоваться не мог, или увольняться и заняться все-таки кабачками и тыквами, или все же попробовать через годик заделать Таби еще ребенка, чтобы она была занята так, как он на работе, и в семье наступила бы тишь и благодать.

Несвойственное ему отступление от сосредоточенности Тандаджи пресек. Но эти мысли не повлияли на то, что он продолжал с каменным лицом сидеть за Василиной Рудлог.

Был здесь и бывший подчиненный Кембритч, ныне его величество двух держав Лукас Бенедикт Инландер — он на Майло взглянул с заметной веселостью во взгляде, которую тут же спрятал. За спиной его сидел хорошо знакомый Майло лорд Розенфорд. Отличный специалист, хороший соперник.

— Рад, что вы живы, — сухо поприветствовал Тандаджи коллегу несколькими минутами назад, когда все пришедшие здоровались и рассаживались.

Розенфорд подал ему правую руку, и Майло с удовольствием пожал ее, отмечая, что сведения верны, и левой кисти нет.

— Я тоже рад, — так же сухо ответил лорд разведчик и отошел. Но пожатие было теплым насколько это вообще возможно у этих замороженных инляндцев.

Присутствовал и король Демьян с генералом Ульсеном, и Таис Инидис с уже знакомой Тандаджи серенитской коллегой. Эмир Персий со своим главой тайной службы — неожиданно строгим на фоне самого эмира, одетым сдержанно, с узким лицом. И вместо Корвина Черного — махараджа Санду Тиваладжи. Его темнейшество, судя по всему, понимал, какое впечатление он производит на остальных, и щадил их.

Плод дерева хидавари так же стоял посреди стола, как и три недели назад. И Майло мог бы поклясться, что Люк поглядывает на него почти с разочарованием — словно он не удивился бы, если бы тот проклюнул росток в его сторону.

Собственно, сам Тандаджи этому тоже бы не удивился.

— Итак, начнем, — проговорил