Путь от змеиного хвоста - katss

какой-то шнурок Дима. — Не надо отрезать. Хорошая у вас чёлка, красивая… — Я на него выпучилась как лошадь на чужого жеребца в своём стойле. Это что, подкат по-офицерски?… Но шнурок всё же взяла — в поисках резинки есть все шансы закопаться на полчаса и вообще забыть, чего искала.

— Вам капусту надо нашинковать?

— Да.

— Покажите, сколько и куда, — вздохнул закатывающий рукава Стрешнев. — Дайте нож и отойдите… — Фига.

Нож застучал просто с ужасающей скоростью. У него грамота за успешно пройденные курсы поваров? Ладно, займусь-ка пока тестом…

— То что в мойке, чистить? — А?! Что, уже всё?…

— Офигеть… Ага, чистить, — я ещё даже с замесом не закончила. На каком бензине этот терминатор? Может, его себе оставить, вместо домовёнка?…

Потап таки сбежал от любимого хозяина и притащился на кухню. Взяла перемазанной в муке ладонью за шкирку, подняла повыше:

— Ну что, скотинка, жрать теперь просишь? — Хомяк что-то тихо — и на удивление скромно — прострекотал. Я ухмыльнулась. — А какая дрянь мне утром спать не давала, а? Вот я тебе теперь жрать так же дам, как ты мне поспать дал, с-сволочь! — Потап опустил уши.

— Василиса, а вы вообще уверены, что это хомяк? — задрал бровь вытирающий полотенцем руки Стрешнев. — А то по повадкам, простите, собака. Из служебных, не меньше.

Я с сомнением оглядела тварюшку. Пожала плечами:

— Главное, чтоб в медведя в итоге не вырос, — проникновенно заглянула в глаза животине:

— Жрать теперь получишь, только если тапки приносить научишься, — опустила на пол. Потап, задумчиво почесав правой задней за ухом, развернулся и почесал куда-то в комнату.

— А если и впрямь принесёт? — поинтересовался Дима, присаживаясь напротив на табурет и наблюдая за манипуляциями с тестом. Хмыкнула:

— Уговор дороже денег. Покормлю. — Тут у лейтенанта как-то подозрительно затряслись плечи. Чуя неладное, обернулась.

Потап, ругаясь на хомячьем, тащил мой правый тапок, в незапамятные времена потерянный под диваном…

— …

— Он у вас тоже под облучение попал, что ли? Или это был радиоактивный паук? — утёр скупую мужскую слезу Дима.

— А фиг его знает… — пронаблюдала за вторым заходом, с левым. — Может, где криптонита нажрался…

— О-фи-геть! — присвистнул мелкий, затолкав в галошницу последнюю пару своей обуви. И чуть ревниво уточнил:

— Лис, ты его по какой методе дрессируешь?

— Нет тапок — не жратвы. У меня всегда всё просто и понятно… Ты со своими сверхмоднявыми штиблетами закончил, сороконожка?…

— Вот чья бы корова мычала! — возмутился мелкий. — Мне кроссовки ставить некуда, полка забита твоими оксфордами и сапогами всех форм и расцветок! Хотя какая полка — шкаф! — Славка сощурился. — Что делать будешь, если сломается?

— Как что? Скажу тебе, чтоб починил.

— Слыхали? — обратился племянник к новоявленному арбитру. — Так и живём…

— Ухмыляйся, пожалуйста, поменьше… — проходя мимо пацана, пихнула его в бок. — А то всем и догадываться не надо, что именно ты хотел этим сказать. — Да-а, перемирие с куратором висит на волоске. В ход пошли не особо завуалированные доказательства, что мужик в этом доме уже есть…

От дальнейшей перепалки спас очередной звонок в дверь. Мы втроём переглянулись.

— Вы кого-то ещё ждёте? — подал голос Дима.

— Да мы и вас-то… — начал Славка, но после сунутого под нос кулака быстро закруглился. — Не особо…

Лейтенант хмыкнул. Ну да, его такими мелочами не пронять. Я протёрла руки краем передника и пошла на баррикады. Стрешнев хотел дёрнуться первым, но скептично глядящий мне вслед мелкий напомнил, что, во-первых, я пьяная, а во-вторых, в коридоре дубина. Стальная.

Под дверью стоял коротко стриженый парень славянской внешности. С какими-то свёртками в руках. Та-ак… Только не говорите, что это уже моя доставка?

— Добрый вечер! — рывком распахнув дверь перед висящим в телефоне посетителем, убедилась в отсутствии прочих желающих попасть в родную хату.

— Д-добрый… — промямлил парень, глядя куда-то на уровень моей талии. А, блин, я ж скалку на столе оставить забыла. Махнула ему головой:

— Проходите. Вы с туфлями? Оплату картой принимаете?

— А-а… Да, — с опаской, бочком шагнув на порог, потеющий парень бросил совсем уж напряжённый взгляд куда-то мне за спину. Оглянулась. В дверях кухни стояли мелкий с поспешно жующим чего-то Потапом на руках и Стрешнев. Пригляделась. С ножом, да… Закатила глаза:

— Брысь, маньяки! Капусту в сковородке лучше помешайте.

Нервничающий курьер с трудом дождался, пока я, сидя на тумбочке в прихожей, примерю оба размера, со скоростью Ртути внёс правку в накладные, сунул мне под нос считывающее устройство, оторвал чек, вручил коробку, гарантийник и вымелся просто зимней метелью… Дверь хлопнула. С той стороны. Нервно похихикивая, провернула замки, закинула коробку на полку и пошла мыть руки.

В кухне, с телефоном у уха, включила и настроила духовку. Опять долго не отвечает…

— Добрый вечер!

— Василиса, — утомлённо вздохнул Макаров. — Ну я же тебя как человека просил меня до вечера не беспокоить! — Бросила взгляд на часы. Так-то восемь уже?

— Сергей Павлович… — начала я.

— Василиса… — передразнил меня шеф.

— Уже вечер, разве нет?

— …Завтрашнего вечера, кошка ты моя, — улыбнулся мужчина. Вздохнул. Судя по звуку, опустился в любимое кресло. Ну я же не телепат, в отличие от некоторых, не будем тыкать пальцем… — Ладно, выкладывай, что хотела.

— Да всего лишь уточнить, куда и во сколько мне подъезжать завтра? — пожала плечами, проверяя реактивно растущую шапку под полотенцем.

— Никуда. Я за тобой сам около восьми заеду, — щёлкнул, прикурил. — Может, чуть пораньше. Платье купила?

— Купила, ещё не привезли.

— Чулки не забудь, послушная моя, — ухмыльнулся шеф и прервал звонок. Отняла трубку от уха, посмотрела на гаснущий экран. И что это, мать его, опять было?…

Юморист хренов.

А-а! Блин, чулки! Ёпрст, последние же не пережили домогательств Потапа в корзине с бельём! Перенабрала, выбегая из кухни:

— Вы что, Нострадамус?! — в трубке раздался густой мужской смех, и звонок снова прервался. Чёрт возьми!

За "скромных" пять тысяч мне обещали привезти две пары суперпрочных японских уже завтра, в десять утра. Плюс доставка. Зная свою везучесть в последние дни, раскошелилась дополнительно: пусть ещё три добавят! А то каждый