Пламя и кровь - Джордж Мартин

— Только ты смогла бы вырвать меня у моря, — сказал он принцессе. — Я вернулся с края света ради тебя.

Рейнис, шестнадцати лет, была бесстрашной юной красавицей, подходящей парой своему моряку. Будучи наездницей дракона с тринадцати лет, она настояла, что прибудет на свадьбу на Мелеис Красной Королеве, великолепной алой драконице, которая носила когда-то ее тетю Алиссу.

— Захотим — отправимся на край света вместе, — пообещала она сиру Корлису. — Но я прибуду туда раньше, потому что буду лететь.

— Это был хороший день, — говорила королева Алисанна с грустной улыбкой в годы, что ей оставались. В тот год ей исполнилось пятьдесят четыре, но с грустью скажем, ей немного оставалось хороших дней.

Невозможно в рамках этой книги описать бесконечные войны, интриги и соперничества Вольных городов Эссоса, кроме тех, что влияли на судьбу дома Таргариенов и Семи Королевств. Один из таких случаев пришелся на 91–92 годы от З.Э. во время событий, известных сейчас как Мирийская кровавая баня. Не станем утруждать вас деталями. Достаточно сказать, что в то время в Мире за верховенство боролись две клики. Там творились убийства, восстания, отравления, изнасилования, повешения, пытки и морские сражения, пока одна сторона, наконец, не вышла победителем. Их противники после изгнания из города попытались сначала обосноваться на Ступенях, откуда их тоже прогнали, когда архонт Тироша объединился с лигой пиратских королей. В отчаянии мирийцы обратили взор на остров Тарт, где их явление застало Вечернюю Звезду врасплох. Очень скоро они захватили всю восточную часть острова.

К этому времени мирийцы сами уже превратились в потрепанную разбойничью шайку и были не лучше пиратов. Ни король, ни его совет не думали, что многое потребуется, чтобы сбросить их обратно в море. Было решено, что принц Эймон возглавит атаку. У мирийцев были кое-какие силы в море, так что сначала Морской Змей должен был привести флот Веларионов на юг, чтобы защитить лорда Боремунда с его войском, пока тот переправляется на Тарт, чтобы соединиться с силами Вечерней Звезды. Их объединенного войска должно было быть более чем достаточно, чтобы отобрать у мирийских пиратов весь Тарт. А если случатся непредвиденные трудности, у принца Эймона был Караксес.

— Ему нравится поджигать, — сказал принц.

Лорд Корлис и его флот подняли паруса у Дрифтмарка на девятый день третьего месяца 92 года от З.Э. Принц Эймон последовал несколько часов спустя, простившись с леди Джоселин и их дочерью Рейнис. Принцесса только что узнала, что беременна, иначе она отправилась бы с отцом на Мелеис.

— В битву? — спросил принц. — Я бы никогда тебе не позволил. Тебе биться в собственной битве. Лорд Корлис хочет сына, а я хотел бы внука.

Это были последние слова, сказанные им своей дочери. Быстро обогнав Морского Змея и его флот, Караксес оказался в небе над Тартом. Лорд Камерон, Вечерняя Звезда Тарта, отступил к горному хребту, разделявшему пополам его остров, где встал лагерем в скрытой долине, из которой мог сверху наблюдать за перемещениями мирийцев. Туда и приземлился Принц Эймон, и пока они вдвоем строили планы, Караксес поглощал полдюжины коз.

Но их лагерь оказался не столь укромным, как рассчитывал Вечерняя Звезда, и дым от огня дракона привлек внимание пары мирийских разведчиков, которые незаметно крались в горах. Один из них узнал Вечернюю Звезду, когда тот шел через лагерь на закате, беседуя с принцем Эймоном. Мирийцы — неважные моряки и ничтожные бойцы, их оружие — кортик, кинжал и арбалет, предпочтительно отравленные. Один из мирийских разведчиков притаился за камнями и взвел арбалет. Приподнявшись, он прицелился в Вечернюю Звезду в сотне ярдов внизу и спустил болт. Сумерки и расстояние подпортили ему прицел, и болт пролетел мимо лорда Камерона… и поразил принца Эймона, что стоял рядом.

Железный болт пробил принцу горло и вышел ниже затылка. Принц Драконьего Камня упал на колени и ухватился за арбалетный болт, словно пытаясь вырвать его, но силы оставили его. Эймон Таргариен умер, пытаясь заговорить, захлебываясь собственной кровью. Ему было тридцать семь лет.

Какими словами описать мне скорбь, которая охватила тогда Семь Королевств, какую боль испытали король Джейхейрис и королева Алисанна, пустую постель и горькие слезы леди Джоселин, и как рыдала принцесса Рейнис, зная, что ее отец никогда не возьмет на руки ребенка, которого она носила. Проще говорить о гневе принца Бейлона, как он налетел на Тарт на Вхагар, охваченный жаждой мести. Корабли мирийцев заполыхали, как горели корабли принца Мориона девять лет назад, и когда Вечерняя Звезда и лорд Боремунд обрушились на них с гор, им некуда было бежать. Они были вырезаны тысячами, и остались гнить на берегу, и каждая волна, что налетала на берега в следующие дни, окрашивалась в розовое.

Бейлон Храбрый участвовал в резне с Темной Сестрой в руках. Когда он вернулся в Королевскую Гавань с телом своего брата, простонародье выстроилось на улицах, выкрикивая его имя и называя его героем. Но сказано, что когда он снова увидел свою мать, он упал в ее руки и разрыдался.

— Я перерезал их с тысячу, — сказал он, — но его это не вернет.

А королева гладила его волосы и повторяла:

— Я знаю, я знаю.

Шли годы, лета и зимы сменяли друг друга. Были дни жаркие и дни теплые, и дни, когда соленый ветер дул с моря, цветочные поля весной, и обильные урожаи, и золотые осенние дни, по всему королевству строились дороги, и мосты соединяли берега рек. Но король, насколько это было видно его подданным, не показывал радости. «Теперь всегда зима», — сказал он септону Барту однажды вечером, будучи в подпитии. Со смерти Эймона он всегда выпивал чашу или три подслащенного медом вина на ночь, чтобы уснуть.

В 93 году сын принца Бейлона, шестнадцатилетний Визерис, вошел в Драконье Логово и оседлал Балериона. Старый дракон, наконец, перестал расти, но он был вялым, тяжелым, с трудом поднимался, и ему было нелегко, когда Визерис поднимал его в небо. Юный принц трижды облетел город, прежде чем снова приземлиться. Он намеревался лететь на Драконий Камень, сказал Визерис потом отцу, но подумал, что у Черного Ужаса не хватит на это