Пламя и кровь - Джордж Мартин

больше не поцелует мужчину и не будет делать другого, это ведь не она ждет ребенка, она их дочь, она их маленькая девочка, она принцесса, если бы она была королевой, она вела бы себя, как пожелает, почему они ей не верят, они никогда ее не любили, она их ненавидит, если хотят, могут ее выпороть, но она никогда не будет их рабыней. Она меня потрясла, эта девочка. Ни один скоморох в стране не устроил бы такого представления, но к концу его усталость и страх взяли свое, и маска сползла с ее лица».

— Что ты натворила? — спросил король, когда поток слов принцессы иссяк. — Семеро нас спаси, что ты натворила? Ты вручила одному из этих мальчишек свое девичество? Говори правду.

— Правду? — переспросила Сейра. В этот самый момент и с этим самым словом ее презрение показало себя. — Нет. Я вручила его им всем троим. Каждый из них думает, что был у меня первым. Мальчишки — такие дурачки.

Джейхейрис так ужаснулся, что не мог произнести ни слова, но королева сохраняла самообладание.

— Вижу, ты очень горда собой. Взрослая женщина, почти семнадцати лет. Уверена, ты считаешь, что поступала умно, но одно дело быть умной, другое — мудрой. Ты представляешь, что будет теперь, Сейра?

— Я выйду замуж, — сказала принцесса. — Почему бы и нет? Ты в моем возрасте уже была замужем. Я пойду под венец да в брачную постель, только с кем? Джонах и Рой оба любят меня, я могла бы выбрать одного из них, но они оба такие мальчишки. Жало меня не любит, но он может заставить меня смеяться, а иногда он заставляет меня кричать. Я могу выйти за них за всех, разве нет? С чего мне иметь только одного мужа? У Завоевателя было две жены, а у Мейгора шесть или восемь.

Она зашла слишком далеко. Джейхейрис вскочил на ноги и спустился с Железного трона, его лицо было маской ярости.

— Ты сравниваешь себя с Мейгором? Вот кем ты хочешь быть? — Его милость наслушался достаточно. — Отведите ее в спальню, — велел он стражникам. — И держите ее там, пока я не пошлю за ней.

Когда принцесса услышала его слова, она побежала к нему, заливаясь слезами и крича: «Отец! Отец!», но Джейхейрис отвернулся от нее, и Джайлс Морриген поймал ее за руку и потянул ее прочь. Она не шла по своей воле, так что стражником пришлось волочь ее по коридорам, пока она рыдала, вопила и звала отца.

И даже после того, говорит септон Барт, принцесса Сейра могла бы добиться прощения, если бы поступала как велено, если бы послушно сидела в своих комнатах, обдумывая свои грехи и молясь о прощении. Джейхейрис и Алисанна на следующий день встретились с Бартом и великим мейстером Элисаром, обсуждая, как поступить с шестью грешниками, особенно с принцессой. Король был зол и непоколебим, он остро чувствовал свой позор, и он не мог забыть насмешливых слов Сейры о женах его дяди.

— Она мне больше не дочь, — не один раз произнес он.

Но королева Алисанна не могла так ожесточить свое сердце.

— Она наша дочь, — сказала она королю. — Да, ее следует наказать, но она все еще дитя, и коли случился грех, возможно и искупление. Мой лорд, любовь моя, ты примирился с лордами, которые сражались за твоего дядю, ты простил людей, воевавших рядом с септоном Муном, ты примирился с Верой и с лордом Рогаром, когда он пытался разлучить нас и посадить на твой трон Эйрею — конечно же, ты сможешь примириться с родной дочерью.

Слова ее милости были нежны и ласковы, и они тронули Джейхейриса, говорит нам септон Барт. Алисанна была упряма и настойчива, она умела убедить короля в своем мнении, неважно, как по-разному смотрели они на что-то в начале. Со временем он смог бы смягчиться в своем мнении о Сейре. Но этого времени у нее не было. Той же ночью принцесса Сейра решила свою судьбу. Вместо того, чтобы оставаться в своей комнате, как было велено, она, навещая уборную, сбежала, надела одежды прачки, украла лошадь на конюшне и покинула замок. Ей удалось проехать через полгорода к холму Рейнис, но когда принцесса попыталась проникнуть в Драконье Логово, ее обнаружили и поймали Драконьи стражи, которые вернули беглянку в Красный замок.

Алисанна разрыдалась, услышав об этом, понимая, что все было безнадежно. Джейхейрис был непреклонен как камень.

— Сейра при драконе, — было все, что он мог сказать. — Поди, она еще и Балериона хотела заполучить?

На этот раз принцессе не позволили даже вернуться в свои комнаты. Ее заперли в камере в башне, и Джонквиль Дарк охраняла ее днем и ночью, даже в уборной.

Для ее подруг по прегрешениям были организованы скорые браки. Перианна Мур, которая не была беременна, вышла замуж за Джонаха Мутона.

— Ты сыграл свою роль в ее падении, ты и будешь ее искуплением, — сказал король лорду-наследнику. Брак оказался удачным, и через некоторое время они оба стали лордом и леди Девичьего Пруда. С Алис Торнберри, которая была беременна, дело было сложнее, поскольку Рыжий Рой Коннингтон отказался жениться на ней.

— Я не стану называть бастарда Жала своим сыном и не сделаю его наследником Грифонова Насеста, — дерзко заявил он королю. Вместо того Ягодку Берри отправили в Долину, где она родила (девочку с ярко-рыжими волосами), в дом Матери на острове в гавани Чаячьего города, куда многие лорды отправляли на воспитание своих незаконных дочерей. После того ее выдали замуж за Дунстана Прайора, лорда Галечного острова, островка рядом с Перстами.

Коннингтону предложили выбор между жизнью в Ночном Дозоре или десятью годами в изгнании. Неудивительно, что он выбрал изгнание и отправился через Узкое море в Пентос, оттуда в Мир, где связался с наемниками и другим низким обществом. Когда до разрешения вернуться в Вестерос оставалось полгода, его заколола ножом шлюха в мирийском игорном доме.

Самое тяжкое наказание было заготовлено Бракстону Бисбери, гордому юному рыцарю по прозвищу Жало.

— Я бы мог тебя оскопить и отправить на Стену, — сказал ему Джейхейрис. — Так я разобрался с