Пламя и кровь - Джордж Мартин

А однажды ночью мы стали целоваться, сняв одежды, и это было страшно, но так захватывающе. Мы по очереди изображали мальчиков. Мы не хотели ничего плохого, мы просто играли. А потом Сейра вызвала меня на спор, велев поцеловать настоящего мальчика, а я вызвала Перри, а потом мы обе вызвали Сейру, но она сказала, что она нас обеих превзойдет и поцелует взрослого мужчину, рыцаря. Вот так все и началось с Роем, Джонахом и Жалом.

Тут снова вмешалась леди Перианна, чтобы сказать, что отныне их всех учил Жало.

— У него уже два бастарда, — прошептала она. — Один в Просторе, а одна прямо здесь, на Шелковой улице. Ее мать — шлюха в «Голубой Жемчужине».

Это было единственное упоминание «Голубой Жемчужины». «Ни одна из этих потаскух не знала ничего о бедном Томе Тыкве, как бы иронично то ни было, — писал потом великий мейстер Элисар. — Но они премногое знали кое о чем другом, и в этом не было их вины».

— Где были ваши септы все это время? — потребовала ответа королева, когда выслушала их. — Где были ваши служанки? А лорды, им тоже должны были прислуживать. Где были их конюхи, их стражники, их оруженосцы и слуги?

Леди Перианну вопрос удивил.

— Мы говорили им подождать снаружи, — сказала она таким тоном, словно объясняет, что солнце встает на востоке. — Они же слуги, они поступают так, как велено. Те, кто знали, знали, что должны молчать. Жало сказал, что вырежет им языки, если они проговорятся. А Сейра умнее всех септ.

Тут Ягодка Берри сломалась, она начала рыдать, раздирая на себе платье. Она так сожалеет, говорила она королеве, она не хотела быть плохой, это Жало ее заставил, а Сейра сказала, что она трусиха, и она им показала, но теперь она ждет ребенка, и не знает, кто отец, и что же ей теперь делать?

— Сейчас ты можешь только ложиться спать, — сказала ей королева Алисанна. — Утром мы пошлем к тебе септу, и ты сознаешься ей в прегрешениях. Мать Небесная тебя простит.

— А моя — нет, — сказала Алис Торнберри, но пошла, куда велено.

Леди Перианна проводила рыдающую подругу к ней в комнату.

Когда королева рассказала ему все, что узнала, король Джейхейрис с трудом мог поверить единому слову. Тут же послали стражников, и одного за другим оруженосцев, конюхов и служанок волокли к Железному трону для допроса. Многие из них, ответив на вопросы, оказались в темницах со своими хозяевами. К тому времени, как увели последнего, наступил рассвет. Только тогда король и королева послали за принцессой Сейрой.

Принцесса ясно поняла, что что-то было не так, когда лорд-командующий Королевской гвардии и командующий городской стражи вместе явились, чтобы сопроводить ее в тронный зал. Никогда ничего хорошего не было в том, чтобы король принимал тебя, сидя на Железном троне. Когда ее ввели, зал был почти пуст — в свидетели пригласили только великого мейстера Элисара и септона Барта. Они представляли при дворе Цитадель и Звездную септу, и король имел нужду в их наставлении, но ожидалось, что будут сказаны слова, которые не нужно было слышать другим его лордам.

Часто говорят, что в Красном замке нет секретов, что в стенах водятся крысы, которые слышат все и по ночам шепчут в уши спящих. Может быть и так, потому что когда принцесса Сейра предстала перед отцом, казалось, что она знала все, что случилось в «Голубой Жемчужине», и не казалась даже самую малость смущенной.

— Я предлагала им так сделать, но не думала, что они осмелятся, — легким тоном сказала она. — Это, наверное, было так смешно, Тыква, танцующий с шлюхами.

— Но не для Тома, — заметил король Джейхейрис с Железного трона.

— Он шут, — ответила принцесса Сейра, пожимая плечами. — Над шутами полагается смеяться, что тут плохого. Тыква любит, когда ты над ним смеешься.

— Это была жестокая шутка, — сказала королева Алисанна, — но сейчас меня беспокоят дела поважнее. Я говорила с твоими… дамами. Ты знаешь, что Алис Торнберри ждет ребенка?

Только теперь принцесса осознала, что ей придется отвечать не за Тома Тыкву, а за более постыдные грехи. На секунду Сейра потеряла дар речи, но только на секунду. Потом она ахнула и сказала:

— Моя Ягодка Берри? Правда? Она… Ох, что же она наделала? Ох, моя милая маленькая дурочка.

Если верить свидетельству септона Барта, по ее щеке покатилась одинокая слеза.

Ее мать не была тронута.

— Ты прекрасно знаешь, что она наделала. Что вы все наделали. Теперь мы хотим услышать от тебя правду, дитя.

Когда принцесса посмотрела на отца, поддержки она не увидела.

— Солги нам снова, и тебе же будет хуже, — сказал король Джейхейрис дочери. — Тебе стоит знать: эти твои три лорда в темнице, и от того, что ты скажешь, будет зависеть, где ты сама проведешь следующую ночь.

Тут Сейра не выдержала, и слова полились из нее одно за другим столь скорым потоком, что она едва не задохнулась. «Она переходила от отрицания к уверткам, от придирок к раскаянию, от обвинений к оправданиям и открытому неповиновению, и все это в течение часа, прерываясь на хихиканье и слезы, — писал септон Барт. — Она этого не делала, они лгут, этого не было, как они могли в это поверить, это же просто игра, это шутка, кто это сказал, не так все было, все любят целоваться, ей очень жаль, это все Перри начала, это было так весело, никто не пострадал, никто не говорил ей, что целоваться нельзя, Ягодка Берри ее подговорила, ей так стыдно, Бейлон все время целовал Алиссу, когда началось, она не знала, как закончить, она боялась Жала, Мать Небесная ее простила, все девушки так делают, в первый раз она была пьяной, она никогда не хотела, этого хотят все мужчины, Мейгель сказала, боги прощают все грехи, Джонах сказал, что любит ее, боги сделали ее красивой, это не ее вина, она теперь будет хорошей, будет так, будто ничего не было, она выйдет замуж за Рыжего Роя Коннингтона, они должны ее простить, она никогда