Пламя и кровь - Джордж Мартин

сиром Люкамором, а он был человеком получше тебя. Я мог бы отобрать замок и земли у твоего отца, но в этом нет справедливости. Он не имеет отношения к тому, что ты натворил, как и твои братья. Но мы не можем позволить, чтобы ты распространял о моей дочери сплетни, а потому тебе отрежут язык. И нос, полагаю, чтобы тебе не так легко было сбивать с толку дев. Ты также чересчур гордишься своим обращением с мечом и копьем, так мы отберем и это. Мы перебьем тебе руки и ноги, и мои мейстеры позаботятся о том, чтобы срослись они криво. Ты всю свою жизнь проведешь калекой. Разве что…

— Разве что? — Бисбери был бледен, как мел. — У меня есть выбор?

— У любого рыцаря, обвиненного в преступлении, есть выбор, — напомнил ему король. — Ты можешь рискнуть жизнью, чтобы доказать свою невиновность.

— Тогда я выбираю суд поединком, — сказал Жало. Он во всем был горделивым молодым человеком и был уверен в своих боевых умениях. Он оглядел семерых королевских гвардейцев, стоявших у подножья Железного трона в длинных белых плащах и сверкающей броне. — С которым из этих стариков мне драться по вашей воле?

— Вот с этим стариком, — объявил Джейхейрис Таргариен. — С тем, чью дочь ты соблазнил и развратил.

Они сошлись следующим утром на рассвете. Наследнику Медовой Рощи было девятнадцать лет, королю сорок девять, но он был вовсе не стариком. Бисбери вооружился кистенем, возможно, посчитав, что Джейхейрису будет непривычно обороняться от такого оружия. Король держал Черное Пламя. Оба были одеты в броню и несли щиты. Когда начался бой, Жало набросился на его милость, надеясь ошеломить его скоростью и силой юности, заставляя шипастую булаву на цепи вертеться, петь и танцевать. Но Джейхейрис принимал каждый удар на щит, обходясь одними лишь защитными действиями, пока молодой человек выбивался из сил. И вскоре пришло время, когда Бракстон Бисбери с трудом мог поднять руку, и тогда король рванулся в атаку. Даже лучшая броня с трудом сопротивляется валирийской стали, а Джейхейрис знал, где искать на доспехах все до единого слабые места. Жало истекал кровью из полудюжины ран, когда, наконец, упал. Джейхейрис оттолкнул ногой разбитый щит противника, открыл забрало его шлема, приставил кончик Черного Пламени к глазу Жала и глубоко воткнул.

Королева Алисанна не присутствовала на поединке. Она сказала королю, что не может вынести мысли о его возможной смерти. Принцесса Сейра наблюдала из окна своей камеры. Джонквиль Дарк, ее тюремщица, следила, чтобы она не отворачивалась.

Две недели спустя Джейхейрис и Алисанна отдали уже вторую свою дочь Святой Вере. Принцесса Сейра, которой не было еще и семнадцати, покинула Королевскую Гавань и отправилась в Старомест, где ее сестра септа Мейгель должна была заняться ее обучением. Было объявлено, что Сейра станет послушницей у Молчаливых Сестер.

Септон Барт, который знал настроение короля лучше многих, позже утверждал, что этот приговор должен был послужить принцессе уроком. Никто не мог бы спутать Сейру с ее сестрой Мейгель, а меньше всех — их отец. Она никогда не стала бы септой, не то что Молчаливой Сестрой, но ей требовалось наказание, и считалось, что несколько лет молчаливых молитв, строгой епитимьи и раздумий пойдут ей на пользу, что это приведет ее на путь искупления.

Но это не был тот путь, по которому желала следовать Сейра Таргариен. Принцесса вынуждена была терпеть молчание, холодные ванны, грубые домотканые одежды, еду без мяса. Ей пришлось претерпеть обритие головы, омывание щетками из конского волоса, а когда она не слушалась, то знавала и удары палкой. Все это она терпела полтора года… Но в 85 году от З.Э. Сейре выпал шанс сбежать, и она им воспользовалась, посреди ночи покинув обитель и проследовав в гавань. Во время побега на Сейру наткнулась одна из старших сестер, но беглянка спихнула женщину с лестницы и перескочила через нее к двери.

Когда весть о ее побеге достигла Королевской Гавани, предполагалось, что Сейра прячется где-то в Староместе, но люди лорда Хайтауэра мелким гребнем прочесали каждый дом города и не нашли и ее следа. Тогда подумали, что, может, она держит путь назад, в Красный замок, чтобы молить отца о пощаде. Когда она и там не объявилась, король подумал, что она могла сбежать к своим бывшим друзьям, а потому Джонаху Мутону и его жене Перианне было велено ждать ее в Девичьем Пруде. Правда открылась только год спустя, когда бывшую принцессу заметили в лиснийском саду наслаждений — она все еще наряжалась в одежды послушницы. Королева Алисанна разрыдалась, услышав о том.

— Мою дочь сделали шлюхой, — сказала она.

— Она всегда была шлюхой, — ответил король.

Джейхейрис Таргариен отпраздновал пятидесятый день именин в 84 году от З.Э. Годы взяли свое, и те, кто знал его, говорили, что он никогда больше не был прежним с тех пор, как Сейра опозорила и оставила его. Он сделался сухопарым, едва ли не костлявым, и в бороде и волосах у Джейхейриса стало больше седины, чем золота. Впервые люди стали называть его «Старый король», а не «Миротворец». Алисанна, потрясенная потерями, что они пережили, все больше и больше отстранялась от управления государством и почти уже не посещала заседания совета, но у Джейхейриса все еще были его верный септон Барт и его сыновья.

— Если начнется новая война, — сказал он им обоим, — то вам ее вести. Мне же надо закончить дороги.

«Дороги ему давались лучше, чем дочери», — написал позже великий мейстер Элисар в своей обычной едкой манере.

В 86 году от З.Э. королева Алисанна объявила о помолвке ее дочери Визерры, пятнадцати лет от роду, с Теомором Мандерли, пылким старым лордом Белой Гавани. Этот брак принесет много блага, объединяя один из величайших домов Севера с Железным троном, объявил король. В юности лорд Теомор заслужил славу великого воина и показал себя проницательным лордом, под чьим управлением Белая Гавань процветала. Королева Алисанна тоже с нежностью относилась к нему, вспоминая теплый прием, которым он одарил ее в ее первый визит на Север.

Тем не менее, его светлость пережил четырех жен, и пусть он еще был умелый боец, с возрастом он потучнел, что мало