Пламя и кровь - Джордж Мартин

Королева Алисанна тоже испугалась, когда прочитала эти слова. В следующие же дни она оседлала Среброкрылую и отправилась по воздуху в Долину, сначала приземлившись в Чаячий город, потом через Лунные Врата и оттуда вверх к Орлиному Гнезду. Был 82 год от З.Э., и ее милость прибыла за три месяца до того, как Дейле приходило время рожать.

Хотя принцесса выразила радость от прибытия матери и попросила прощения за то, что отправила такое «глупое» письмо, ее страх ощущался физически. Она начинала рыдать по любой причине, а иногда и вовсе без причин, говорил лорд Родрик. Его дочь Элис была бесстрастна, сказав ее милости:

— Можно подумать, что это первая женщина, которой предстоит родить ребенка.

Но Алисанна была обеспокоена. Дейла была такой хрупкой, а ноша, которую она несла, была так тяжела. «Она слишком маленькая девочка для такого большого живота, — написала она королю. — На ее месте я тоже была бы напугана».

Королева Алисанна оставалась с принцессой до конца ее срока, сидя рядом с ее кроватью, читая ей перед сном, успокаивая ее страхи.

— Все будет в порядке, — говорила она своей дочери с полсотни раз. — Это будет девочка, вот увидишь. Дочь. Я знаю это. Все будет хорошо.

Она была почти права. Эйма Аррен, дочь лорда Родрика и принцессы Дейлы, родилась на свет на две недели раньше срока, после долгих и трудных родов.

— Так больно, — полночи кричала принцесса. — Мне так больно.

Но говорили, что она улыбнулась, когда ее дочь положили к ее груди.

И все же все было далеко от хорошего. Вскорости после родов ее охватила родильная горячка. Хотя принцесса Дейла отчаянно хотела сама кормить свое дитя, у нее не было молока, и послали за кормилицей. Когда горячка усилилась, мейстер постановил, что ей нельзя даже держать ребенка, и от того принцесса разразилась рыданиями. Она плакала, пока не уснула, но во сне она вертелась, брыкалась, поворачивалась, ее горячка становилась все тяжелее. К утру она умерла. Ей было восемнадцать лет.

Лорд Родрик тоже рыдал, и он просил позволения королевы похоронить его драгоценную принцессу в Долине, но Алисанна отказала.

— Она от крови дракона. Ее тело сожгут, а прах захоронят на Драконьем Камне, рядом с ее сестрой Дейнерис.

Смерть Дейлы разбила сердце королевы, и, оглядываясь назад, становится понятно, что это был первый признак разлада, который раскрывался между королем и королевой. Боги держат нас в своих руках, они дарят жизни и забирают их, но в своей гордыне люди ищут, кого обвинить. Алисанна Таргариен в своем горе винила и себя, и лорда Аррена, и мейстера Орлиного Гнезда за причастность к кончине ее дочери… Но больше всех она винила Джейхейриса. Если бы он не настаивал, чтобы Дейла вышла замуж, чтобы выбрала хоть кого-то до конца года… Что плохого было бы в том, чтобы она оставалась маленькой девочкой еще год или два, или десять?

— Она была недостаточно взрослой или сильной, чтобы выносить ребенка, — сказала она королю по возвращении в Королевскую Гавань. — Мы не должны были заставлять ее выходить замуж.

Ответ короля записан не был.

82 год от Завоевания Эйгона запомнился годом Четвертой Дорнийской войны… Хотя среди простонародья она больше известна как Безумие принца Мориона или Война сотни свечей. Старый принц Дорна умер, и его сын, Морион Мартелл, наследовал ему в Солнечном Копье. Безрассудный и глупый молодой человек, принц Морион давно злился на трусость своего отца во время войны лорда Рогара, когда рыцари Семи Королевств безнаказанно прошли через Красные горы, пока дорнийские войска сидели по домам, оставив Короля-Стервятника его судьбе. Решительно настроившись отомстить за такое пятно на дорнийской чести, принц запланировал собственное вторжение в Семь Королевств.

Хотя он знал, что у Дорна нет надежды на то, чтобы превзойти все силы, что может собрать против него Железный трон, принц Морион решил, что может застать Джейхейриса врасплох и завоевать Штормовые земли до самого Штормового Предела или хотя бы мыса Гнева. Вместо того, чтобы напасть через Принцево ущелье, он решил двинуться морем. Он намеревался собрать свои войска в Призрачном Холме и Торе, погрузить их на корабли и отправиться с ними через Дорнийское море, застав жителей Штормовых земель врасплох. Если его победят или отбросят, так тому и быть… Но до того, поклялся он, он сожжет сотню городов и сравняет с землей сотню замков, чтобы штормовые лорды знали, что никто не смеет ходить маршем через Красные горы невозбранно. (Безумие плана можно усмотреть хотя бы в том, что на мысе Гнева не было ни сотни городов, ни сотни замков, да даже трети от этого числа там не было).

Дорн не мог похвалиться морскими силами с тех пор, как Нимерия сожгла свои десять тысяч кораблей, но у принца Мориона было золото, и он нашел сговорчивых соратников среди пиратов Ступеней, наемников Мира и корсаров Перечного Берега. Хотя это потребовало у него большую часть года, в конце концов корабли удалось собрать, и принц со своими копейщиками погрузились на них. Морион рос на рассказах о прошлой славе Дорна, и как и многие юные дорнийцы, видел обожженные солнцем кости дракона Мераксес у Пекла. Так что каждый корабль его флота был наполнен арбалетчиками и оснащен скорпионами — такими же, как тот, что сбил Мераксес. Если Таргариены посмеют отправить против него драконов, он наполнит воздух стрелами и убьет их всех.

Глупость плана Мориона нельзя переоценить. Для начала, его надежды застать Железный трон врасплох были смешны. Мало того, что у Джейхейриса были шпионы при дворе самого Мориона и друзья среди наиболее расчетливых дорнийских лордов, но и пираты Ступеней, наемники Мира и корсары Перечного Берега никогда не славились своей скрытностью. Деньги перешли из рук в руки — и этого было достаточно. К тому времени, как Морион поднял паруса, король знал о его нападении уже полгода.

Боремунд Баратеон, лорд Штормового Предела, тоже был в курсе и дожидался на мысе Гнева, чтобы кровью встретить дорнийцев, буде они сойдут на берег. Но шанса у него на это не выпало. Джейхейрис Таргариен и его сыновья