Пламя и кровь - Джордж Мартин

и правда поговорил с принцем Бейлоном, который послушно взял брата под свое крыло, вывел его во двор, дал меч в одну руку и повесил щит на другую. Это ничего не поправило. Вейгон это возненавидел. Он был ужасным бойцом, и у него был дар делать всех вокруг него несчастными, даже Бейлона Храброго.

По настоянию короля, Бейлон пытался почти год.

— Чем больше он тренируется, тем хуже становится, — признался Весенний принц. Однажды, наверное, чтобы заставить Вейгона стараться больше, он привел во двор их сестру Алиссу, одетую в мужскую кольчугу. Принцесса не забыла случай с арборским золотым. Смеясь и выкрикивая насмешки, она плясала вокруг младшего брата и унизила его полсотни раз на глазах у смотревшей из окна принцессы Дейлы. Не вынеся стыда, Вейгон бросил меч и сбежал со двора, чтобы никогда больше не возвращаться.

Мы вернемся к принцу Вейгону и принцессе Дейле, когда придет время, пока же обратимся к радостному событию. В 74 году от З.Э. короля Джейхейриса и королеву Алисанну снова благословили боги, когда жена принца Эймона, леди Джоселин, подарила им их первую внучку. Принцесса Рейнис родилась в седьмой день седьмого месяца года, что септоны сочли весьма благоприятным. Большая и сильная девочка унаследовала черные волосы Баратеонов от матери и бледно-фиолетовые глаза Таргариенов от отца. Как первенца принца Драконьего Камня многие считали ее следующей в линии на Железный трон после ее отца. Когда королева Алисанна в первый раз взяла ее на руки, люди услышали, как она назвала девочку «нашей будущей королевой».

Как и во многом другом, в деле производства потомства Бейлон Храбрый не отставал от своего брата Эймона. В 75 году от З.Э. Красный замок стал местом другой великолепной свадьбы, где Весенний принц брал в жены старшую из своих сестер, принцессу Алиссу. Невесте было пятнадцать, жениху восемнадцать. В отличие от отца и матери, Бейлон и Алисса не стали ждать, чтобы завершить свой союз — брачная ночь, что свершилась сразу же за свадебным пиром, стала источником многих пикантных шуток, ибо, как говорили, крики наслаждения юной невесты было слышно чуть ли не до Сумеречного Дола. Более застенчивая невеста была бы пристыжена этим, но Алисса Таргариен была вульгарна, словно девка в тавернах, и ей самой нравилось похваляться:

— Я взобралась на него и прокатилась как следует, — заявила она на следующий день после свадьбы, — и я собираюсь сделать это и сегодня. Мне нравиться ездить верхом.

И ее храбрый принц был не единственным, кого она оседлала в тот год. Как и ее братья до нее, Алисса Таргариен мечтала летать на драконе, и чем скорее, тем лучше. Эймон полетел в семнадцать, Бейлон в шестнадцать. Алисса собиралась сделать это в пятнадцать. Согласно сохранившимся до нас историям драконьих стражей, им еле-еле удалось уговорить ее не седлать Балериона.

— Он слишком старый и медленный, принцесса, — пришлось им сказать. — Несомненно, вы захотите дракона побыстрее.

В конце концов, они взяли верх, и принцесса Алисса взлетела в небеса на Мелеис, прекрасной багровой драконице, никогда раньше не знавшей всадника.

— Красные девственницы были мы обе, — похвалялась принцесса, хохоча, — но теперь нас обеих оседлали.

После того дня принцесса редко отдалялась от Драконьего Логова. Полет был вторым по наслаждению занятием на свете, часто говорила она, а самое приятное в присутствии дам называть не полагается. Драконьи стражи были правы: Мелеис была стремительнейшей драконицей, какую только видел Вестерос — летая с братьями, Алисса легко обгоняла и Караксеса, и Вхагар.

Тем временем, к раздражению королевы, оставалась проблема с их братом Вейгоном. Король не сильно ошибся в своих словах о бабочках. Прошли годы, Вейгон возмужал, и юные дамы при дворе начали оказывать ему внимание. Возраст и неприятные беседы с отцом и братьями научили принца основам приличия, и он не пришиб ни одну из девиц, к облегчению королевы. Но он и не пытался их замечать. Книги оставались его единственной страстью: история, картография, математика, языки. Великий мейстер Элисар, никогда не обременявший себя излишними приличиями, признавался, что дал принцу книгу с эротическими рисунками — он понадеялся, что изображения обнаженных девиц, совокупляющихся с мужчинами, животными или друг с другом разбудят в Вейгоне интерес к женщинам. Принц книгу сохранил, но в поведении не изменился.

В день пятнадцатых именин принца Вейгона, когда до его совершеннолетия оставался год, Джейхейрис и Алисанна решили обсудить очевидное решение с великим мейстером:

— Как вы думаете, может быть, Вейгон сможет стать мейстером?

— Нет, — твердо ответил Элисар. — Вы можете себе представить, чтобы он учил детей какого-нибудь лорда читать, писать и складывать малые числа? Чтобы он держал в своей комнате ворона, да хоть любую птицу? Можете себе представить, как он отрезает человеку перебитую ногу или принимает роды? Все это требуется от мейстера, — великий мейстер помолчал, затем продолжил. — Вейгон — не мейстер… Но в нем вполне есть задатки архимейстера. Цитадель — величайшее хранилище знаний в мире. Отправьте его туда. Возможно, он найдет себя в библиотеке. Или же он заблудится среди книг, и вам никогда не придется больше о нем беспокоиться.

Его слова попали точно в цель. Три дня спустя король Джейхейрис вызвал принца Вейгона в свои покои и сообщил, что через две недели он отправится морем в Старомест.

— Цитадель тобой займется, — сказал его милость. — Тебе решать, что из тебя выйдет.

Принц ответил коротко, как и обычно:

— Да, отец. Хорошо.

После Джейхейрис говорил королеве, что ему показалось, что Вейгон почти улыбнулся.

Принц Бейлон не переставал улыбаться с самой свадьбы. Когда они не летали, Бейлон и Алисса каждый час проводили вместе, обычно в их спальне. Принц Бейлон был любвеобильным малым, ибо крики удовольствия, что эхом отдавались от стен Красного замка в их брачную ночь, слышались немало других ночей в последующие годы. И вскорости последовал итог, на который так надеялись, и Алисса Таргариен понесла ребенка. В 77 году от З.Э. она подарила своему храброму принцу сына, названного Визерис. Септон Барт описывает мальчика как «пухлого и приятного малыша, который смеялся больше любого другого ребенка на моей памяти, и он сосал с такой охотой, что высасывал кормилицу досуха». Против всех советов