Пламя и кровь - Джордж Мартин

Рисунок 31. Завершающий удар короля Джейхейриса I Таргариена в поединке с сиром Боррисом Баратеоном.

Очередь Короля-Стервятника пришла почти через месяц. Попав в засаду у сгоревшего логова, где он пытался найти убежище, он оборонялся до самого конца, осыпая людей короля стрелами и копьями.

— Этот мой, — сказал Рогар Баратеон его милости, когда горного короля привели к ним в путах. По его приказу с разбойника сбили кандалы и вручили ему копье и щит. Лорд Рогар встретил его с топором. — Если он убьет меня, то пусть идет с миром.

Стервятник показал себя прискорбно неготовым к этому испытанию. Какой бы усталой и больной тенью самого себя он ни был, Рогар Баратеон презрительно отбил атаки дорнийца и разрубил его от плеча до пупа.

Когда все дело закончилось, лорд Рогар казался расстроенным.

— Кажется, я так и не умру с топором в руках, — печально сказал он королю.

Он не ошибся. Рогар Баратеон, лорд Штормового Предела, однажды десница короля и Защитник Державы, скончался в Штормовом Пределе полгода спустя в присутствии своего мейстера, септона, своего брата сира Гарона и своего сына и наследника Боремунда.

Война лорда Рогара продлилась меньше полугода, начавшись и закончившись в 61 году от З.Э. С уничтожением Короля-Стервятника разбой в Дорнийских марках на какое-то время заметно уменьшился. Когда рассказы о кампании разлетелись по Семи Королевствам, даже самые воинственные лорды обрели уважение к молодому королю. Любые оставшиеся сомнения были развеяны: Джейхейрис Таргариен не был своим отцом Эйнисом. Для самого же короля война была исцелением.

— Против трясучки я был беспомощен, — сказал он септону Барту, — а выйдя против Стервятника, я снова стал королем.

В 62 году лорды Семи Королевств пришли в восторг, когда король Джейхейрис пожаловал титул принца Драконьего Камня своему старшему сыну, тем самым назвав его признанным наследником Железного трона.

Принцу Эймону было семь лет, он был высоким, красивым и при этом скромным мальчиком. Он все так же тренировался каждое утро с принцем Бейлоном: братья были лучшими друзьями и были друг другу вровень. Эймон был выше и сильнее, Бейлон — быстрее и яростнее. Их состязания становились столь жаркими, что часто собирали множество зрителей. Слуги и судомойки, рыцари замка и оруженосцы, мейстеры, септоны и конюхи, все они собирались на тренировочном дворе, чтобы поддержать одного принца или другого. Среди зрителей была и Джоселин Баратеон, темноволосая дочь покойной королевы Алиссы, которая с каждым днем становилась все красивее и выше. На пиру, что последовал за вручением титула Эймону, королева усадила леди Джоселин рядом с ним, и все заметили, как эти двое весь вечер разговаривали и смеялись, не обращая внимания больше ни на кого.

В тот же год боги благословили Джейхейриса и Алисанну еще одним ребенком, дочерью, которую назвали Мейгель. Нежная, самоотверженная, добросердечная девочка, она была невероятно умна и вскорости начала повсюду следовать за своей сестрой Алиссой, как принц Бейлон следовал за принцем Эймоном, хотя все было не столь радостно. Теперь настала очередь Алиссы злиться, что за ее юбки хватается «малышка». Она старалась избегать сестры как могла, и Бейлон смеялся над ее злостью.

Мы уже упомянули некоторые достижения Джейхейриса. Когда 62 год от З.Э. приближался к концу, король уже смотрел в год наступающий и годы, что должны были прийти за ним, и начал строить великий замысел, который преобразил бы все Семь Королевств. Он уже даровал Королевской Гавани мощеные улицы, цистерны и фонтаны. Теперь Джейхейрис отнял взор от города и направил его за городские стены, на поля, холмы и болота, что тянулись от Дорнийских марок до самого Дара.

— Милорды, — сказал он совету, — когда мы с королевой отправляемся в путешествие, мы летим на Вермиторе и Среброкрылой. Когда мы смотрим вниз с облаков, мы видим города и замки, холмы и болота, реки, ручьи и озера. Мы видим торговые городки и рыбацкие деревни, древние леса, горы, пустоши и луга, стада овец и пшеничные поля, старые поля битв, разрушенные башни, кладбища и септы. Все это и даже больше того можно увидеть в наших Семи Королевствах. Знаете, чего я не вижу? — король хлопнул ладонью по столу. — Дорог, милорды. Я не вижу дорог. Я вижу какие-то колеи, если спущусь пониже, вижу звериные тропы в лесу и там и сям следы у ручья. Но я не вижу настоящих дорог. Милорды, у меня будут дороги!

Строительство многих лиг дорог займет остаток правления Джейхейриса и продолжится в царствование его наследника, но началось оно в тот день в зале совета Красного замка. Не стоит думать, что в Вестеросе до его правления не было дорог: сотни дорог пересекали землю, и многие из них существовали тысячи лет, со времен Первых Людей. Даже Дети Леса держались собственных троп под деревьями.

И все же существовавшие дороги были в ужасном состоянии. Узкие, грязные, разбитые, кривые, они петляли сквозь холмы и леса и через реки без какого-либо плана и порядка. Лишь на немногих речных переправах имелись мосты, и на бродах нередко стояли стражники того или иного лорда, требуя плату за право перейти деньгами или товаром. Кое-кто из лордов, через чьи земли проходили дороги, как-то их чинил, но многие не делали и этого. Дороги размывало ливнями, путников на них подстерегали рыцари-разбойники и недобитки. До времен Мейгора Честные Бедняки хоть как-то защищали простых людей на дорогах (впрочем, бывало, и сами их грабили), но когда Звезд не стало, малопроезжие дороги по всей стране стали опаснее, чем когда-либо прежде. Даже великие лорды не отправлялись в путешествие без охраны.

Разрешить все эти трудности за одно правление было бы невозможно, но Джейхейрис твердо решил сделать хотя бы первые шаги. Королевская Гавань, стоит помнить, была очень молодым городом. До того, как Эйгон Завоеватель и его сестры сошли на берег с Драконьего Камня, на трех холмах, где Черноводная впадала в залив, стояла лишь скромная рыбацкая деревушка — нечего удивляться, что ни в эту деревушку, ни от нее не вело никаких стоящих внимания дорог. Однако за шестьдесят два года от Завоевания Эйгона город разросся, и вместе с ним появились несколько грубо сделанных дорог — узких пыльных проселков, которые шли вдоль побережья в сторону Стокворта, Росби