Пламя и кровь - Джордж Мартин

Это было известно с тех пор, как Эйнар Изгнанник впервые предъявил права на Драконий Камень. Таргариены не умирали от оспы или кровавого поноса, их не трогали краснуха, буроногость или лихорадка, не становились они жертвами костечервя или легочных сгустков, или закиси кишок, или любого из тысяч моров и поветрий, что боги по каким-то своим причинам считали нужным спускать на смертных мужчин и женщин. В крови дракона горит огонь, так это объясняли, а очищающий огонь сжигает все болезни. Было немыслимо, чтобы чистокровная принцесса могла умереть от трясучки, словно какая-то простая девочка.

И все же она умерла.

Даже оплакивая ее и то, какой чистой душой она была, Джейхейрис и Алисанна должны были столкнуться и с этим ужасающим пониманием. Что, может быть, Таргариены были не настолько близки к богам, как они думали. Может быть, в конце концов, они были всего лишь людьми.

Когда трясучка наконец-то миновала, король Джейхейрис вернулся к своим трудам с тяжестью на сердце. Его первая задача была мрачной: заменить всех друзей и советников, которых он потерял. Старший сын лорда Манфрида Редвина, сир Роберт, был назван командующим городской стражи. Сир Джайлс Морриген предложил двух хороших рыцарей для Королевской гвардии, и его милость должным образом облачил сира Райама Редвина и сира Робина Шоу в белые плащи. Искусного Альбина Масси, его горбатого юстициария, заменить было не так легко. Чтобы заполнить это место, его милость обратился к Долине Аррен и вызвал Родрика Аррена, начитанного юного лорда Орлиного Гнезда, которого они с королевой впервые встретили, когда тот был мальчишкой десяти лет.

Цитадель уже прислала преемника на место покойного Бенифера — острого на язык великого мейстера Элисара. Элисар, который был на двадцать лет младше человека, чью цепь теперь надел, никогда не считал необходимым держать язык за зубами, если уж что ему пришло на ум. Некоторые утверждали, что Конклав отправил его в Королевскую Гавань, чтобы, наконец, от него избавиться.

Дольше всего Джейхейрис колебался, когда пришло время выбрать нового лорда-казначея и мастера над монетой. Рего Драз, как бы его ни ненавидели, был человек великих дарований.

— Мне хочется сказать, что такие люди на дороге не валяются, но если говорить откровенно, скорее мы найдем кого на дороге, чем в каком-нибудь замке, — сказал король своему совету. Лорд Воздуха никогда не был женат, но у него было три сына-бастарда, учившиеся делу, сидя у него на коленях. Как бы король ни хотел обратиться к одному из них, королевство не приняло бы еще одного пентошийца.

— Это должен быть лорд, — мрачно заключил он. Снова стали называть знакомые имена: Ланнистеры, Веларионы, Хайтауэры, дома, построенные равно на золоте, как и на стали.

— Они слишком горды, — ответил Джейхейрис.

Тогда септон Барт предложил другое имя.

— Тиреллы из Хайгардена произошли от стюардов, — напомнил он королю, — но Простор шире Западных земель, другого рода богатства, и молодой Мартин Тирелл станет полезным приобретением совета.

Лорд Редвин не мог поверить своим ушам.

— Тиреллы — олухи, — сказал он. — Простите меня, ваша милость, они мои сюзерены, но… Тиреллы — олухи, а лорд Бертранд был к тому же и пьяница.

— Такие они и есть, возможно, — признался септон Барт, — но лорд Бертранд лежит в могиле, а я говорю о его сыне. Мартин юн и желает услужить, но я не стану ручаться за крепость его ума. А вот его жена, леди Флоренс из Фоссовеев, считала яблоки с тех пор, как начала ходить. Она ведет все счета Хайгардена с самой свадьбы, и говорят, что она на треть увеличила доходы дома Тиреллов. Если мы назначим ее мужа, она тоже прибудет ко двору, я не сомневаюсь.

— Алисанне это понравится, — сказал король. — Ей нравится общество умных женщин.

Королева не посещала заседаний совета с самой смерти принцессы Дейнерис. Возможно, Джейхейрис надеялся, что это ее вернет.

— Наш добрый септон никогда не советовал дурного. Давайте попробуем олуха с умной женой и будем надеяться, что наш верный народ не разобьет ему голову булыжником.

Семеро берут и Семеро дают. Может быть, Мать Небесная взглянула сверху на королеву Алисанну в ее горе и сжалилась над ее разбитым сердцем. Не прошло и двух месяцев со дня смерти принцессы Дейнерис, как ее милость узнала, что снова ждет ребенка. Так как зима держала королевство в ледяных оковах, королева снова выбрала предосторожность и удалилась на Драконий Камень для отдыха. Поже в этом же 60 году она родила своего пятого ребенка, дочь, которую назвала Алиссой в честь собственной матери.

— Эту честь ее милость оценила бы больше, будь она жива, — заметил новый великий мейстер Элисар… но не в присутствии короля.

Вскоре после родов королевы зима закончилась, а Алисса оказалась жизнерадостным, крепким ребенком. В младенчестве она была так похожа на свою покойную сестру Дейнерис, что королева часто плакала при виде младшей дочери, вспоминая потерянного ребенка. Но сходство пропало, когда принцесса стала подрастать: длиннолицая и худенькая, Алисса не обладала красотой ее сестры. Ее волосы были светло-русой мешаниной, в которой нельзя было обнаружить и следов серебра драконьих лордов прошлого, и она родилась с разными глазами, один фиолетовый, а другой — ярко-зеленый. Ее уши были слишком большие, улыбка немного кривой, и когда ей было шесть лет, и она играла на тренировочном дворе, удар деревянного меча перебил ей нос. Он зажил кривым, но Алиссе не было до этого дела. К тому возрасту ее мать уже поняла, что не в Дейнерис она удалась, а в Бейлона.

Как Бейлон следовал повсюду за Эймоном, так Алисса везде ходила за Бейлоном.

— Как щенок, — жаловался Весенний принц. Бейлон был на два года младше Эймона, Алисса почти на четыре года младше него… «и девчонка», — что в его глазах было еще хуже. Но принцесса не вела себя как девочка. Когда могла, она носила мальчишечью одежду, избегала компании других девочек, предпочитала верховую езду, лазанье по стенам и бои на деревянных мечах вышиванию, чтению и пению,