Лики зазеркалья - Варвара Кислинская

стакана. Оно могло быть широким, почти до локтя, браслетом на тонкую, даже детскую руку или чехлом для чего-то, вроде свитка пергамента. С одного края свисали два длинных кружевных ремешка с кисточками на концах. Я не знаю, почему вышла эта штука. Это решала не я, а мои пальцы, но какое-то внутреннее убеждение утверждало, что такой узор должен быть именно на такой вещи. В него вплелись моя радость от работы с металлом, окутавшая ее тайна и готовность защищать ее любой ценой, надежда на лучшее и уверенность в своей правоте.

Я как раз водрузила на прилавок свое творение и рассматривала, что получилось, когда в магазин вошел Дил-Унгар. Я подняла голову и улыбнулась ему. На лице этого странного мужчины застыл такой восторг, словно он увидел нечто вожделенное, но давно утерянное.

- Разящая Секира! – выдохнул он, будучи не в состоянии отвести глаз от безделушки.

Я не поняла, что он имел в виду, и решила, что это просто такой оборот, вроде «Боже мой».

- Вам нравится, господин Дил-Унгар?

- Нравится? – на его физиономии отразилось искреннее удивление. - Это чудо! Я уже чувствую, как она ляжет в руку.

Она? В руку? О чем это он?

- О, прекрасная госпожа! – нет, это точно формальное обращение. - Я не думал, что доживу до этого дня. Вы... вы сделали счастливым не только меня, но и весь наш народ.

Мне показалось, что, еще чуть-чуть, и он бухнется на колени. Допустить этого я не могла. Не дай Бог, увидит кто-нибудь, потом насмешек не оберешься. Мне, конечно, приятно его восхищение моей работой, но подставляться совсем не хочется. Чтобы предотвратить эту катастрофу, я быстро вытащила из сумки сплетенный вчера медальон.

- Господин Дил-Унгар... Синдин, да?

- Да, госпожа Рен-Атар, - щеки его слегка порозовели. Надеюсь, от удовольствия.

- Не знаю, в праве ли я просить об этом, но мне хотелось бы, чтобы вот это вы взяли себе, - я протянула на ладони безделушку. - Я сделала ее лично для вас.

Ой-ой-ой! Кажется, я что-то не то натворила! Физиономия моего гостя сравнялась цветом с его темно-красной шевелюрой, глаза полезли на лоб, а квадратный подбородок задрожал мелкой дрожью.

- Г-г-госпожа? – бедненький, аж заикаться начал. - Эт-то с-слишком щедро с вашей стороны. Я... я...

- Щедро? Да что вы! То, что дали мне вы, несравнимо с таким пустяком. Я действительно думала о вас, когда делала его, и от души надеялась вас порадовать.

- Д-думали?... От души?... – бедняга продолжал смотреть на медальон, не решаясь протянуть к нему руку.

- Это самое малое, что я могла для вас сделать. Ну же, Синдин, берите!

Видимо то, что я назвала его по имени, добило несчастного. Нет, на колени он не упал. Хуже! Он встал на одно колено и схватил меня за протянутую руку, с зажатым в ней медальоном. Последовавший далее текст по всем канонам, вроде бы, соответствовал рыцарским романам. Что-то на счет того, что отныне вся его жизнь и помыслы принадлежат мне. Кажется, даже боевой топор фигурировал. Хорошо хоть про руку и сердце ничего сказано не было. Столько бы я точно не выдержала. Хотя нет, про сердце все-таки было. Но не про руку. И то ладно. Я и так не знала, куда деться.

Когда, наконец, мне удалось привести своего гостя в вертикальное положение, мы оба были здорово смущены. Но медальон я Синдину все-таки всучила. Наверное, получилось чертовски бестактно, но, чтобы уйти от скользкой ситуации, я спросила, когда его ждать снова. Впрочем, похоже, он и сам был рад поскорее смыться после столь бурной сцены. Не знаю, облегчение или разочарование я почувствовала, узнав, что ближайшие несколько дней он будет занят и не сможет прийти. Может, оно и к лучшему.

- Госпожа, - Синдин посмотрел на меня умоляющими глазами, - я очень надеюсь, что вы создадите Канон.

- Канон? О чем вы? Я уже второй раз это слышу. Я не знаю, что такое канон.

- Ваш первый подарок. Из веревки. То была имитация. А нам очень нужен настоящий. Весь мой народ ждет его.

- Хорошо... я попробую.

Просьба меня удивила. Я не люблю повторять собственные узоры. Но раз ему так надо... Почему бы и нет? Тем более из металла... Но мне зачем-то нужно было знать, что за вещь мне предстоит сделать.

- Синдин, а что такое канон? Чего вы от него ждете?

Он задумался.

- Благополучие, защита, процветание... Рождение детей и создание шедевров. Сила воинов и мастерство ремесленников. Прежний Канон теряет свою силу уже несколько лет. Поэтому мы так ждем его.

- Хорошо... – масштабность задачи меня смутила. - Вы думаете, у меня получится?

- О, да, госпожа! Если у кого и получится, то только у вас. Вы – Рен-Атар.

- И что это значит?

Но Синдин не ответил. Он низко поклонился и исчез за дверью.

Я шла домой и размышляла о том, что мне нет места в этом мире. Моего собственного места. Вечером мне предстояло выдержать матушку в течение почти пяти часов, а это те еще нервы иметь надо. Я долго думала, куда бы мне от нее смыться, чтобы не терять вечер и поработать над каноном. Но так ничего и не придумала. Она ведь не даст мне просто запереться в своей комнате. А идти к кому-то в гости – это тоже зря терять время.

Наверное, народу Синдина Дил-Унгара действительно была очень важна эта безделушка, поскольку сами обстоятельства вдруг решили сыграть мне на руку. В гости собралась маменька. Вот же повезло! У них с подружками чаепития не чаще раза в два месяца бывают. Правда, она долго настаивала, чтобы я ее сопровождала, но я была непреклонна. Наконец, родительница, оскорбленная в лучших чувствах, удалилась, и я смогла заняться делом.

Разложила клубки на письменном столе и задумалась. Мои пальцы еще помнили ритм того узора, что я создала из дешевого китайского шнурка, но почему-то совершенно не хотели его повторять. Благополучие, защита, процветание... Нет, мне надо вложить в это гораздо больше. Не только заказ. Свое. Свое сердце. Свою душу. Думать о том, что от меня зависит судьба целого народа, было страшно, но и томительно прекрасно.

Я закрыла глаза и провела по клубкам кончиками пальцев. Звук органа был нежным и манящим. Он словно бы еще не звучал, а лишь набирал силу, меха еще не