Звериное начало. Том II - Ксен Крас

– Думаю, нам бы и правда не помешало разобраться во всем, но мы можем сделать это не только здесь, но и во Вратах, – нашел прекрасный выход из положения заклинатель. Он сразу был на обеих сторонах и при этом не принимал ничьей.

– Именно! Я толкую вам о том же. Поговорить мы можем где угодно, поэтому вставайте и идите сюда! – вспылил Эйэ, когда встал спиной к порталу, чтобы с яростью указать на него пальцем, и продемонстрировать свое лицо, скаженное злостью. Лицо не свэта, а монстра. С черными-черными глазами.

Не ожидавшая такого Рэйара попыталась тут же сменить облик, и только Алорэ, также вздрогнувший от неожиданности, но быстро взявший себя в руки, сумел утихомирить сестру. Кажется, он использовал для этого заклинание, полукровка слышала, как он что-то шептал.

Наэм вскочил на ноги, а Таэль, сидевший ближе всего, да еще и спиной, совсем невовремя повернулся, отшатнулся и упал на траву. Фэ вскинул руки, начиная произносить защитные заклинания. Лишь это помогло Эйэ вернуть себе привычный облик: лицо сгладилось, глаза потускнели и вернули обычный цвет, волосы стали золотистыми вместо неприятных грязно-серых.

– В портал. Мы должны пройти через него и продолжать свой путь, – уже мягким голосом заявил предводитель.

– Ты можешь повторять свои фокусы еще сколько захочешь, но меня ты туда точно не засунешь, – Рэ упрямо скрестила руки на груди. Она еще немного подрагивала после странной вспышки ярости свэта – такого она еще не встречала – но не собиралась сдаваться.

– Я надеялся, что ты будешь вести себя благоразумнее, – огорченно произнес заклинатель. Он наклонился и подобрал все установленные до этого кристаллы с площадки, чтобы они перестали высасывать его силы, – Тем более после того, что я… Что мы для тебя сделали. И из-за тебя.

Глава II

Лицо Рэ быстро преображалось, она чувствовала, как обычные слабые человеческие челюсти сменяются мощными, принадлежащими лучше подготовленному к сражениям зверю. Как когти на пальцах крепнут и утолщаются, как кожа, обычно нежная, тонкая, подверженная разного рода воздействиям, совершенно не идеальная как средство защиты, заменяется крепкой шкурой. Женщина чуяла страх, чувствовала, как помещение наполняется им, и от этого ей становилось хорошо.

Стоящие в помещении двуногие, не понимающие ничего в этой жизни, бесполезные и пригодные только для пищи и развлечения охотой, боялись приблизиться. Они не отступали, но их сердца бились так быстро, что она отчетливо слышала этот звук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук-тук-тук… Приятный, незабываемый, показывающий, что власть принадлежит именно ей, Рэйаре. Женщина помнила это сочетание звуков, ассоциировала с собой, но не могла понять, что должно значить это слово.

Самка из двуногих шелохнулась, она медленно поднимала руки. Наверное, хотела взять оружие или сказать нехорошие слова. Зверю было знакомо и то, и другое. Слова причиняли вред, задерживали, портили прыжки, мешали видеть. Оружие причиняло боль – те, кто брал деревяные или металлические палки, ранили, а те, кто брал дурно пахнущие серебренные палки, могли убить. В помещении стоял отвратительно крепкий запах вереска и менее сильный полыни – это Рэ легко вспомнила – он отбивал все остальные. Коме страха. Понять, из чего будет оружие, которого по-прежнему не виднелось в руках самки, перевертыш не могла и это нервировало.

– Ар-р-р! – громко сообщила Рэ свое отношение к окружающим. Особенно, чтобы пояснить самке, что не стоит лишний раз никого нервировать.

Для убедительности перевертыш тоже поднялась на две лапы, выпрямилась и, немного заведя верхние конечности назад для равновесия, вытянула вперед шею и второй раз, еще более громко зарычала. Капли слюны полетели во все стороны, Рэ сделала первые неуверенные шаги по направлению к источнику раздражения.

Далеко не каждый попавшийся подходил на роль пищи, однако почти всякий представлял угрозу, а значит, должен был умереть. В этот раз что-то мешало поддаться инстинктам и загрызть всех двуногих. Что-то в них казалось знакомым, родным, важным. Что-то подсказывало, что лучше отступать, но никогда не стоило слушать мимолетные желания. Желание понюхать иглометного толстошкура, такое же мимолетное, закончилось воткнутыми в нос иглами. Кто-то потом вытащил их, но вытащит ли этот кто-то иглы или что похуже в этот раз?

– Рэ, стой! – один из двуногих перегородил ей путь. Светлая длинная шкура на голове, хрупкое тело, которое легко перекусить за раз, пустые руки, пахнущие остатками плохих слов, портящих все вокруг, и глаза того, кто пытается быть сильным и самоуверенным. Он боялся, как и остальные. Рэ чувствовала тот же стук, чувствовала ужас и могла бы выудить этот запах из воздуха. Она могла бы вычленить любой из запахов и разобрать его на составляющие, если бы не травы. В лесу, где было много пространства и свежего воздуха, они не мешали, но отталкивали, а здесь… Двуногие сердили зверя наличием трав и сбивали с толку.

Когда другие такие как Рэ скитались по лесу, они не приближались к вереску. Никто. Ни один перевертыш – да, она помнила это слово, понимала его – не переносил этого аромата и лишний раз пугался пошевелить вонючие заросли. Путники и другая добыча, забежавшая на поляну, заросшую этим растением, еще и имеющие в своем распоряжении полынь, чаще всего спасались от расправы.

– Рэ, я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь. Я не хочу причинять тебе вреда, ты же знаешь, – продолжал говорить светлошкурый двуногий. Он мешал идти вперед, и перевертыш издала очередной рык. Ее пасть, расположенную несколько выше головы препятствия, и лицо двуногого разделял всего один шаг. Последний, несущий гибель. Противнику уже следовало бы испугаться, но он продолжал стоять на своем месте и с вызовом