Побег в Город ведьм - Эрин Латимер

Значит, в том ковене все ведьмы были мятежницами? Они до сих пор скрывались в тенях, вынашивали планы по порабощению человечества?

Зеваки пытались пробиться к выгоревшему дому, чтобы посмотреть на него вблизи. Правда, они сразу отстранились, когда увидели высоких охотников в чёрных шляпах, совершавших обход.

Живот Эммы скрутило от волнения. На секунду ей почудилось, что она чувствует запах дыма.

– Ох, кажется, я сейчас упаду в обморок, – посетовала Изольда, сильнее прижимая платок к лицу. Она быстро моргала, и глаза у неё слезились.

Эмма вздохнула и вытянула шею, разглядывая остов обгоревшего дома.

– О! – ахнула Изольда и крепко сжала руку дочери. Эмма обернулась и встревоженно нахмурилась. Мама вся побледнела и прижимала ладонь к сердцу.

– Матушка? Вы…

Изольда сделала глубокий вдох и зажмурилась. Её лицо постепенно приобретало прежний цвет, но руку дочери она не отпускала. Экипаж ехал по неровной дороге, раскачивая пассажиров из стороны в сторону.

– Скажи, когда он останется позади.

Эмма припала к окну. Она вдруг почувствовала себя виноватой, и от этого у неё болезненно сдавило грудь.

Она немного подождала, просто на всякий случай, и тихо доложила:

– Всё, проехали.

Изольда распахнула глаза и посмотрела на дочку. А затем вдруг подалась вперёд, оказавшись с ней чуть ли не нос к носу. От резкого запаха нюхательной соли у Эммы защипало глаза, и она отчаянно заморгала.

– Послушай, Эммалина. Тот ребёнок, который был с ведьмами… Возможно, его приведут на проверку. Ни с кем не заговаривай, кроме своего двоюродного брата. Если увидишь его – составь ему компанию. И успокой, если он напуган.

Чувство вины как рукой сняло. Эмма вновь ощутила нарастающую злость, обжигающую её изнутри.

Мама впервые проявила заботу о тех, кто вынужден проходить проверку, но, само собой, её беспокоил принц, а вовсе не собственная дочь!

Эмма обиженно фыркнула и отстранилась от матери.

– Нет уж, спасибо.

– Эммалина Блэк, – строго произнесла мама, расправив плечи, и девочка уже приготовилась выслушивать её нотации, как вдруг экипаж резко затормозил, и с улицы донёсся оглушительный свист.

Они обе подались к переднему окошку, и Эмма отдёрнула бархатную занавеску, которая его закрывала. Ей пришлось прижаться лицом к стеклу, зато она разглядела чёрный гладкий бок поезда, что проносился прямо перед ними.

Внутри у неё всё сжалось. На окнах в каждом вагоне стояла железная решётка, а гулкий шум проникал даже в закрытый экипаж. Казалось, двигатель поезда тяжело дышит, словно громадные лёгкие.

Ведьминский экспресс появился после Великой битвы. Королева выделила огромные средства на его содержание и на подземные тоннели. Пути тянулись на много миль и вели в самый центр Шотландии, где проходила реабилитация ведьм. И они сами, и все станции, где останавливался экспресс, существовали отдельно от системы транспорта для простого народа. Сегодня Эмма впервые увидела этот поезд вблизи.

И сразу же его возненавидела. Лязг тяжёлого металла, хрип двигателя и резкий свист, шипящий пар. Он был слишком шумный, слишком большой, слишком жуткий на вид. Всего в нём было слишком.

Эмма проводила его взглядом, отгоняя фантазию о том, что это злобный железный дракон, пышущий огнём. Поезд исчез в тоннеле, и она сделала глубокий вдох, стараясь расслабиться.

Иначе Шум появится снова. Он всегда начинается, когда её распирает от эмоций.

Экипаж тронулся с места, и ещё несколько минут они ехали молча. Изольда опять зажмурилась и прижала платок к носу.

Эмма украдкой взглянула на мать. Сегодня её лицо было не так густо выкрашено в белый, как обычно, и под глазами проглядывали тёмные круги.

Изольда выглядела больной, и Эмма подозревала, что в этом виноват чертополох. Её мать пила напиток из него во время каждого приёма пищи, потому что считала, что она должна подражать Александрии, трапеза которой никогда не обходилась без чертополоха.

Может, скоро у неё тоже начнут вечно трястись руки, как у королевы.

Эмма знала, что чертополох ядовит в больших количествах даже для обычных людей, хоть об этом никто не решался заикнуться. Она видела, какой эффект он производит, и испытала его на себе. После того случая, когда её напоили соком из чертополоха, симптомы болезни не проходили около недели. Изольда посадила дочь под домашний арест и запретила выходить из комнаты, якобы в наказание за глупые игры, но Эмма понимала, что так она надеялась избежать подозрений.

Экипаж снова дёрнулся и сразу замедлился.

– Приехали, миледи, – доложил кучер.

Они прибыли.

Эмма прижала ладонь к стеклу. Сердце бешено колотилось в груди. За окном простиралась огромная площадь с величественным каменным столбом и памятником в самом центре. На краю виднелись белые шатры.

Девочка нервно сглотнула. К горлу вдруг подступила тошнота, словно её укачало в дороге, а она и не заметила, и теперь ей стало совсем дурно.

– Ну, чего ждёшь? – резко спросила мать прямо ей в ухо. – Мы будем здесь, пока ты проходишь проверку. Солдаты потом отведут тебя к экипажу.

Эмма не пошевелилась.

– Проверка… В-ваша сестра её проходила? Ленора?

Ответа не последовало, и Эмма взглянула на мать. Лицо Изольды помрачнело, как небо в грозу, и девочка невольно вздрогнула.

– К-как ты смеешь… Я же с-сказала тебе н-не…

Вдруг дверь распахнулась, и она тут же осеклась. Кучер в опрятной, хорошо выглаженной чёрной униформе встал у подножки, чтобы помочь Эмме спуститься.

Девочка тут же поднялась и шагнула к двери.

Снаружи её ждала широкая площадь, заполненная от края до края детьми, белыми палатками и ограничителями из красных бархатных верёвок, переплетённых с яркими сиреневыми цветками чертополоха.

Вдруг Эмма почувствовала, как её ткнули пальцем в спину, и услышала злобное шипение матери:

– Иди. И молись, чтобы ты была не такой же, как Ленора.

Эмма пошатнулась от потрясения и неловко спустилась на мостовую. Стоило её начищенным чёрным ботинкам стукнуть по булыжникам, как дверца захлопнулась и карета унеслась прочь. Эмма, с трудом сдерживая эмоции, заставила себя поднять взгляд на людную площадь.

Ленора. Изольда впервые произнесла её имя вслух.

Пожалуй, это был недобрый знак.

Глава 7

Мрачные стражники стояли у входа перед палатками. Эмма задержалась у ближайшей из них, дрожа от волнения. Стражник подскочил от неожиданности, когда её увидел, и пробормотал, чтобы она следовала за ним.

Он увёл её от толпы к высокому забору вокруг брезентовых палаток, которых было намного меньше, чем простых белых. Он провёл Эмму за ограду, отвесил нервный поклон и умчался прочь, не сказав ни слова.

Девочка