Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

— Вольно, кадеты! Разойдись по постам! — рявкнул сотник, выводя Каэна из оцепенения.

Строй рассыпался. Каэн развернулся, чтобы направиться к архивному крылу — месту его текущей "ссылки". День только начинался, и ему предстояло ещё много работы с документами, в которых он надеялся найти больше ответов.

Часом позже, в глубокой тени внутренних помещений гауптвахты, в кабинете, куда не проникал утренний свет, стоял плотный запах жжёного сургуча.

Комендант Сяо сидел за массивным дубовым столом. Его руки мелко дрожали, когда он аккуратно сворачивал плотный лист рисовой бумаги в тугой свиток. На его лице больше не было ни наглости, ни страха — только холодный, расчётливый гнев загнанного в угол зверя.

Если принц продолжит копать, он найдёт не только пропавшие печати. Он найдёт списки. Он найдёт корабельные накладные. Сяо знал, что его время истекает. Тайрен уже почуял кровь, и инспектору будет всё равно, кого бросить на жертвенный алтарь ради сохранения имперского порядка.

Сяо поднёс к краю свитка палочку красного сургуча и коснулся её пальцем. Маленькая искра сорвалась с ногтя, расплавив материал. Капнув на бумагу, он с силой впечатал в горячую массу личный перстень — не с гербом армии, а с абстрактным, сложным геометрическим узором.

В тёмном углу кабинета тихо скрипнула дверца клетки. Сяо подошёл к ней, доставая небольшого, но мускулистого почтового ястреба. Птица недовольно щёлкнула клювом, когда комендант привычным движением привязал свиток к её лапке.

— Лети, — тихо прошипел Сяо, поднося птицу к узкому окну-бойнице. — Изгнанный щенок возомнил, что может диктовать здесь свои правила. Он лезет в дела, которые его не касаются.

Он отпустил птицу. Ястреб бесшумно скользнул в серое утреннее небо, почти мгновенно растворившись среди туч.

Сяо долго смотрел ему вслед, опираясь руками о холодный подоконник.

— Пусть узнает, — прошептал комендант в пустоту. — Принц стал слишком большой проблемой. И она должна быть к этому готова.

Глава 77. Благодарность камнем

Утренняя площадь выдыхала напряжение, словно пробитый кузнечный мех. Запах остывающего пепла, кислого пота и мокрого камня висел в холодном воздухе плотной пеленой. Эшафот, ещё минуту назад грозивший стать алтарём для показательной бойни, теперь пустовал, оставаясь лишь уродливым деревянным помостом в центре колониального гарнизона.

Комендант Сяо ушёл, унося с собой уязвлённую гордость и страх перед неизбежным расследованием. Инспектор Тайрен растворился в толпе офицеров так же незаметно, как и появился, явно просчитывая новые политические расклады. На площади остались лишь растерянные солдаты оцепления, принц Зуко, отдающий резкие приказы об отводе пленных, и сами маги земли — всё ещё скованные, измученные, но живые.

Каэн Рэн стоял у края площади, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь, оставляя после себя сосущую пустоту в желудке и ноющую боль в правой руке. Повреждённые меридианы пульсировали глухим, сдавленным жаром. Огонь, который он сдержал, требовал выхода, бился в закупоренных каналах, напоминая о том, насколько хрупким был его контроль.

«Я не стал их убивать. Мы их вытащили», — мысль должна была принести облегчение. В старых сказках его прошлой жизни спасённые всегда падали ниц, плакали от радости и называли героя своим спасителем.

Реальность пахла грязью и запекшейся кровью.

Мимо него конвой гнал колонну пленных обратно к тюремным баракам. Солдаты Народа Огня больше не били их древками копий, опасаясь гнева принца, но смотрели всё так же — как на опасный скот. Пленные брели, шаркая ногами по брусчатке.

Одна из них — молодая девушка-маг земли, чьи запястья были стёрты кандалами до мяса, — вдруг остановилась. Конвоир дёрнулся было к ней, но Зуко, стоявший неподалёку, резко поднял руку, приказывая не вмешиваться.

Девушка повернула голову. Её лицо было покрыто слоем серой пыли, сквозь которую пробивались светлые дорожки от недавних слёз, но в зелёных глазах не было ни капли влаги. Только сухой, колючий камень. Она смотрела прямо на Каэна. На его красный мундир. На чёрные пластины брони. На знак пламени на воротнике.

Каэн сделал непроизвольный полшага навстречу, сам не зная, что хочет сказать. Возможно, он ждал кивка. Возможно, банального признания того, что среди людей в красном не все — чудовища.

Девушка набрала в грудь воздуха и с презрительным прищуром харкнула прямо к его сапогам. Слюна, смешанная с кровью из разбитой губы, легла на серый камень в дюйме от его носка.

— Думаешь, это что-то меняет? — её голос был хриплым, сорванным от криков. — Вытащил нас из костра и теперь ждёшь, что мы будем целовать тебе сапоги, огненный пёс?

— Иди, — тихо сказал Каэн, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Одна отменённая казнь не возвращает сожжённые дома, — с ненавистью выплюнула она каждое слово. — Ты не спаситель. Ты просто тюремщик, которому сегодня запретили убивать. Не жди благодарности от земли, которую вы отравили.

Конвоир грубо толкнул её в плечо, и она, споткнувшись, зашагала дальше, ни разу больше не оглянувшись.

Каэн остался стоять, чувствуя, как внутри зарождается мерзкий, липкий комок обиды. Ложное пламя, спавшее на дне сознания, немедленно отозвалось на эту эмоцию. Она смеет оскорблять тебя? После того, как ты рисковал собой? Покажи ей своё превосходство. Заставь её бояться, если она не хочет быть благодарной. [Внимание: Зафиксирован эмоциональный всплеск. Риск дестабилизации дыхательного ритма.]

Каэн закрыл глаза. Вдох. Глубокий, тягучий, идущий от самого низа живота, а не от напряжённой груди. Выдох. Медленный, растворяющий гнев в холодном утреннем воздухе. Он вспомнил спокойный, тяжёлый взгляд генерала Айро, который тот бросил на него пару минут назад. Старый дракон ничего не сказал, лишь едва заметно опустил веки, призывая к тишине.

Каэн открыл глаза. Обида ушла, оставив кристальную ясность.

Девушка была права. Для неё он не был Каэном Рэном, мальчишкой, пытающимся выжить и не стать чудовищем. Для неё он был куском красной ткани и запахом дыма. Истинный огонь не ищет восхищения. Солнце греет не для того, чтобы ему поклонялись; оно просто не может иначе. Требовать любви за то, что ты не стал палачом — это всё та же имперская гордыня, только вывернутая наизнанку. Он сделал это не ради них. Он сделал это ради себя. Чтобы не сгнить изнутри.

[Система Истинного Пламени: Дыхательный ритм стабилизирован. Фокус контроля: 96 %. Понимание природы Огня углублено.]

Повернувшись, Каэн покинул площадь. Ему нужно было уйти от чужих взглядов, от криков сержантов и лязга железа. Ему нужно было остудить руку.

Он брёл по узким улицам колонии, всё дальше уходя от гарнизонного центра. Это место было уродливым памятником войны. Массивные, основательные каменные дома Царства Земли были грубо надстроены