Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

только искроцех. Слишком долго Альмера враждовала с Надеждой, одна плотина не сделала бы их друзьями. Чтобы сгладить вражду, нужен был брачный договор. Герцог Айден, несомненно, уже подыскал жениха для внучки лорда Генри. В столичной библиотеке Эрвин изучал рисунки династического древа Альмера, прикидывал варианты. По его расчетам, Айден мог предложить в мужья инфанте Лауре своего младшего сына — милого семилетнего мальчика без малейших надежд на наследство. Чтобы склонить лорда Генри на свою сторону, Эрвину следовало перебить ставку Айдена Альмеры.

— Север предлагает жениха для моей милой внучки? М-м-м… любопытно… — заговорил Фарвей без малейшего интереса.

Эрвин кивнул.

— Хэммонд, барон Нижней Долины? — скучливо предположил лорд Генри.

Эрвин покачал головой.

— Дастин Глория из Айсвинда, троюродный племянник герцога Ориджина?

Эрвин молча поднял глаза к потолку — бери выше. Во взгляде Фарвея появилось любопытство.

— Сын и наследник графа Флеминга?

Взгляд Эрвина вновь устремился вверх.

— Будущий сын Северной принцессы и графа Шейланда?..

Лорд Генри подался вперед. Эрвин улыбнулся и указал взглядом в потолок.

— Милорд!.. — выдохнул Фарвей. — Вы предлагаете… м-м-м… неужели?

— Я подумывал о женихе несколько более привлекательном.

Тон землеправителя переменился:

— Моя Лаура — прелестная девочка! Золотистые волосы, большие глаза, тонкая кожа… У нее легкий нрав, она часто смеется и шутит, способна вызвать улыбку даже на самом хмуром лице!

— Охотно верю, лорд Генри.

— И Лаура… м-м-м… отнюдь не глупа. Она быстро читает, легко впитывает любую науку. Хотя ей только двенадцать, ее никак не назовешь наивным ребенком.

— Рад это слышать, лорд Генри.

— К сожалению… м-м-м… лорд Эрвин, древние традиции Надежды не позволяют девицам вступать в брак раньше совершеннолетия.

— Я это знаю. Ничто не помешает отложить брак на четыре года.

— Хорошо, рад слышать это. Вероятно, вы желаете увидеть Лауру, поговорить с нею?

— Я знаком с инфантой. Мы виделись на зимнем балу.

— В любое время, когда пожелаете, вы сможете повидать ее, лорд Эрвин. Лаура прекрасно танцует, поет, у нее чудный голос. Она делает успехи в поэзии, учится рисовать, с девятилетнего возраста упражняется в верховой езде. Однако ее… м-м-м… образование еще не завершено. Как вы полагаете, какие науки могут пригодиться будущей невесте?

— Я придерживаюсь того взгляда, лорд Генри, что ум и эрудиция украшают девушку.

— Несомненно.

— Знания истории, географии, политики, а при возможности и точных наук, сделали бы инфанту прекрасной собеседницей и помощницей для будущего супруга.

— Ваши пожелания будут… м-м-м… тщательно учтены.

— Не стоит также отказываться от поэзии и живописи. Моя сестра, леди Иона, пишет стихи, достойные самого искреннего восхищения.

— Она послужит примером для моей внучки.

— А если бы девушка умела играть в стратемы, это придало бы ей исключительное очарование.

— Лаура получит наилучших учителей этой игры.

Эрвин кивнул и поднял кубок. Они выпили за здоровье инфанты.

Лорд Генри осторожно уточнил:

— Верно ли я понял, что мы говорим о… м-м-м… награде за мое преданное служение императору?

— Совершенно правильно. От вас требуется поддержать владыку осенью, при голосовании в Палате, независимо от невесты, которую он выберет летом. Как видите, я ожидаю от вас лишь тех действий, к которым призывает вассальный долг.

— А если владыка Адриан назовет своей избранницей леди Аланис Альмеру…

— …Вы станете пред нею на колено и поклянетесь в верности. Суть в том, что если Адриан назовет другую невесту, то ваши действия буду точно такими же.

Генри Фарвей поднес к губам кубок.

— Я хочу напомнить… м-м-м… лорд Эрвин, что мы с вами пьем альмерское вино. Оно может забродить в желудках, если наши голоса окажутся не на стороне леди Аланис.

— Наши голоса будут на стороне императора, и едва ли кто-то сможет обвинить нас в этом. А если леди Аланис не сумеет вызвать в сердце государя теплых чувств, наша ли будет в том вина или ее собственная?

— Вы говорите верно, но альмерское вино бывает весьма… м-м-м… хмельным. Оно может ударить в голову и толкнуть на безрассудные действия… к примеру, лишить императора поддержки в Палате Представителей до тех пор, пока он не изменит выбора в пользу леди Аланис…

— Трезвый человек назвал бы такие действия шантажом. Если хмельное вино побуждает вассала шантажировать собственного господина, то лучшее, что может сделать вассал, — это сунуть два пальца в рот и очистить свой желудок. А затем перейти на напитки покрепче, вроде орджа или нортвудского ханти. Они бывают горьки, но никогда не вызывают рвоты.

Как и в беседе с архиепископом, Эрвин оставил решающий аргумент напоследок. Встать на сторону герцога Альмеры, пытающегося давить на владыку, — означает пойти на конфликт с императором и двумя могучими северными землями. Союз с Эрвином обещает лорду Генри не меньше выгод, но таит значительно меньше опасностей.

Лорд Генри Фарвей потер подбородок.

— Слухи не врут, милорд. Вы… м-м-м… хороший игрок в стратемы. Считайте, что получили еще одну фишку.

Конец мая 1774 года от Сошествия

Река (около 380 миль от границы империи Полари)

— Стреляйте, мой лорд! Стреляйте! Уйдет же!..

Эрвин София очнулся от размышлений. В тридцати шагах от него стоял олень — грациозный красавец со светлыми подпалинами на шее.

В четвертый уже раз Эрвин ходил на охоту вместе с Кидом и Томми. До сих пор он не встретил ни кабана, ни косули, ни даже зайца. Если бы владыка провел турнир на звание худшего охотника империи, Эрвин без труда завоевал бы первый приз. Он распугивал дичь всеми доступными способами: хрустел ветками, наступал на шишки, говорил редко, но всегда невпопад, а если замечал в чаще какое-то движение и принимался взводить тетиву, то арбалет непременно издавал пронзительный скрип, от которого и мертвец вздрогнул бы. Кид говорил: «Возьмите лучше лук, мой лорд! Он тише и быстрее». Да уж. Эрвин кое-как справлялся с арбалетом и, случалось, даже поражал мишень. Но стрелою из лука он вряд ли попал бы в рельсовый тягач, стоящий на месте! Кид говорил: «От вас пахнет, мой лорд… Чем-то таким странным… мылом, что ли? Дичь издалека запах чует». На вопрос, что же делать с этим, Кид посоветовал измазать одежду оленьим навозом. Эрвин в изысканных выражениях отказался. Кид говорил: «Учитесь ходить тише, мой лорд». Эрвин спрашивал: «Как это — тише?» Охотник пояснял: «Смотрите, куда ногу ставите. Сушняк, валежник, шишки хрустят, когда на них становишься». Отличная