Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— А охотиться при свете знатно будет! Всякая дичь — как на ладони, стреляй себе.

— Так дичь от огоньков и распугается, дурья твоя башка.

— Да? Но лес-то все равно осветить можно. Чудо будет! Ни у кого из герцогов такого нет, даже у самого владыки. А у наших-то будет!

Тут воин опасливо глянул на Эрвина, но тот лишь лукаво подмигнул ему: мол, да, именно в том и состоит великий план дома Ориджин — сделать лес с огоньками.

— Чушь про огоньки, — говорил кто-то из кайров, настроенных прагматично. — Город выстроят, а в нем будут кузницы, плавильни, гончарный цех и ткацкий тоже, и все это будет работать от искры. Вообразите, сколько прибыли выйдет. Каждый ремесленник будет приносить по елене в месяц — все герцогу в казну.

— Ремесленный город среди леса? Вот так новость! И где же они станут сырье брать, и куда товар сбывать?

— Как — куда? Караваны будут ходить из империи, а потом еще и рельсу проложат.

— Караваны? Среди глуши? Все разбойники за тысячу миль сюда слетятся, на этакую кормушку!

— Так ведь караванщиков вооружить можно, — ввернул Луис, — искра же будет, можно и искровые копья всем раздать.

Кайры только фыркнули.

— Для искровых копий, — пояснил Томми, — не только искра нужна, а еще очи. Это мелкие алые камни, в них хранится искра, пока не поразит врага. А очи стоят дороже, чем меч с кольчугой и шлемом вместе.

— Ну и что? Прибыли-то много пойдет, из прибыли-то можно…

Высказался и Филипп Лоуферт:

— Правильней всего будет при помощи искры водопровод устроить, да еще обогрев воды. Чтобы в каждом доме города теплая вода была.

— Зачем? — удивился Теобарт. — Положим, зимой можно избу обогреть. Ну а летом?

— Тело свое, молодой человек, надлежит держать в чистоте. Омовение надо совершать не реже раза в неделю, так Праматери нам завещали. А холодной водой не отмоешься как следует, только горячая нужна. Барышни в этом деле, в омовении-то, понимают побольше нашего. Был я знаком некогда с одной девицей — волосы что красная медь. Так вот, не поверите, сударыня эта омывалась в тазу каждое утро. Вот не вру — как солнце взошло, так она и просит воды разогреть. Без этого из дому выйти не могла!..

Кид терся около механика. Он не понимал и половины того, о чем говорили, и явно жаждал выяснить. Наиболее авторитетным и знающим человеком он почитал герцогского сына, но расспрашивать его напрямую Кид побаивался, так что обратился к Луису:

— А что такое эта вот искровая сила? Где она берется?

— Чтобы создавать искру, нужны искровые цеха, — пояснил механик. — Реку загораживают плотиной, при плотине строят искроцех, а от него уже искра идет куда надо по проводам.

Пожалуй, изо всего сказанного Кид понял лишь слово «плотина», за него и ухватился.

— Плотину строят? Ну, это да. Течение, значит, перегораживают, и вода поднимается. Мы на Льдянке так летом делаем, когда воды мало. Ну а дальше? Поднялась вода за плотиной, и что же?

Луис немало гордился глубиной своего знания и с удовольствием принялся объяснять. Вода, дескать, поднимается, а потом падает с высоты по множеству параллельных каналов, а в каналах этих стоят колеса, и они крутятся. Колеса вращают валы искромашин, в них-то и возникает сила. Все дело здесь в брусках из магнитного сплава, что закреплены…

Юный охотник тщетно пытался поспеть за ходом пояснения. Магнитный сплав? Что это за сплав такой и при чем тут он? Луис стал пояснять, что такое магниты, как их делают и как закрепляют на дисках искромашин, и как нужно намотать провод… Юноша сник и, похоже, утратил надежду.

— Послушай, Кид, — вмешался Эрвин, — тебе случалось жить впроголодь?

Проводник удивленно кивнул. Уж конечно случалось.

— Замечал, что от голода сил становится меньше, словно они уходят из тела?

— Да, мой лорд. — Он так и не научился произносить титул как следует.

— А когда хорошо поешь, да еще и поспишь, силы прибывают?

— Да, мой лорд.

— Выходит, еда превращается в твои силы. Ты ешь, положим, кашу, и в твоих руках появляется сила, чтобы стрелять из лука, ставить силки, носить добычу, разводить костры — словом, делать разные дела. Верно?

— Еще бы, верно. Так и есть.

— Вот искроцех делает то же самое, только его пища — течение реки. Все эти машины, про которые говорил Луис, делают одну простую штуку: берут силу реки и превращают в другие силы. Например, в тепло для плавильных печей, или в силу колес, чтобы двигать поезд. Понимаешь?

Кид уставился на лорда. Похоже, он понял пояснение — весь последующий день сиял от радости.

— Мой лорд, — спросил он погодя с некоторой тревогой, — но когда загораживают течение, то вода поднимается и может даже переполнить русло.

— Верно.

— А когда вы построите плотину, то Река выйдет из берегов. Ведь может же выйти, особенно по весне? Вдруг она весь лес затопит? А до Спота не дойдет?

Эрвин улыбнулся.

— Лес огромен. Лишь малая часть его окажется под водой. Затопление не достанет даже до Мягких Полей.

Затопленная чаща все же взбудоражила всеобщее воображение. Какое-то время порассуждали о том, каково будет деревьям стоять в воде, и будут ли видны кроны, и куда денется зверье, и, раз уж такое дело, нельзя ли будет заплывать из северного моря прямо в лес на шхунах. Позже разговор вновь перекинулся на чудеса искровой силы — рельсовые поезда, горячую воду, копья с очами. Так было и вечером на привале, и следующий день, и вновь…

А потом, спустя неделю после болота, они вышли к Реке, и в душе Эрвина вспыхнуло горькое торжество. Всем бесчисленным мечтам о чудесах искры пришел конец, зато Эрвин был прав с самого начала: здесь не построить плотины. Даже если император решится на безумную щедрость и даст Ориджинам взаймы миллион золотых эфесов — все равно не построить. Это видно с первого же взгляда.

Река имела в ширину больше четверти мили, была полноводна и черна. Ветки, упавшие в воду, плыли на север со скоростью пехотинца, идущего маршевым шагом. Свой дальний, восточный, берег Река изгрызла и превратила в трехсотфутовую