Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Ханай, столица. Начало июня. Состоялся ежегодный бал во дворце Пера и Меча. Блестящая знать всех земель съехалась в Фаунтерру и останется там до конца летних игр, что будут в августе. Столица проведет два месяца в драматическом ожидании. Грядущая помолвка императора может принести с собою что угодно: гражданскую войну, годы мира и благоденствия, расцвет науки и прогресса, упадок династии или, напротив, усиление Короны, но увядание Великих домов.

Чем больше Эрвин думал об этом, тем больше убеждался: будь он на месте императора Адриана, любой ценою отложил бы помолвку на год. В сентябре состоится голосование в Палате Представителей, весьма важное для владыки. Будет решаться судьба законов о реформах. Великие дома станут требовать брачного договора, шантажировать, угрожать провалом голосования. Но если Адриан пойдет на поводу и заключит помолвку, он станет заложником, фишкой в чужих руках. Три невесты — три коалиции Великих домов. Выбрать одну из невест — значит лишиться поддержки двух остальных коалиций. А значит, попасть под полное влияние союзников императрицы — ведь кроме них владыке будет уже не на кого опереться.

С другой стороны, без помолвки Адриану будет весьма сложно добиться принятия непопулярных законов в Палате. Но старания Эрвина, пусть и незавершенные, дают владыке возможность. Литленд не станет упираться. Герцог Надежды поддержит императора, подкупленный искровым цехом и видами на родство с Ориджинами. Нортвуд и Ориджин — также на стороне Адриана. Даже строптивый архиепископ Галлард, кажется, склонился на сторону императора. Церковь не имеет прямого голоса в Палате, но оказывает немалое влияние на тех, кто имеет.

Эрвин мог бы поручиться, что император отложит помолвку, если бы не одно недавнее событие. Граф Нортвуд, что приезжал на свадьбу Ионы, привез с собою известие: совершено покушение на Минерву из Стагфорта — троюродную племянницу императора. Эрвин был отдаленно знаком с нею: неглупая девочка, сдержанная и замкнутая. Благородное и нищее существо, лишенное какого бы то ни было влияния. Сама по себе Минерва не решает ничего. Но факт покушения на нее — занятная карта, которую можно с выгодой разыграть. Угроза наследнице — угроза Короне. Хорошая возможность добиться преференций у императора или получить новый рычаг для давления. Коли запахло цареубийством, престолу срочно нужен прямой наследник. Айден Альмера будет использовать это как аргумент в пользу скорейшего брака владыки. Настолько действенный аргумент, что впору, пожалуй, заподозрить в покушении самого Айдена. Странно, правда, что убийцы не довели дело до конца. Герцог Альмера — не из тех, кто останавливается на полдороге. А так, из-за оплошности асассинов, выигрышная карта по имени Минерва попала в руки неожиданному человеку — графине Сибил. Пышущая энергией харизматичная правительница Нортвуда… несомненно, она использует выпавший шанс. Вопрос лишь в том — как именно? Будет уповать на благодарность императора? Обвинит кого-нибудь в покушении, и так разделается с политическим противником? Попросту продаст высокородную Минерву кому-нибудь в жены?..

В одном Эрвин был абсолютно уверен. Он предложил выгодные условия союза Генри Фарвею и довольно неплохое решение — приарху Галларду, но самый драгоценный приз обещал графине Сибил Нортвуд. Если кто-то из коалиции Эрвина и будет следовать плану до последнего, до самого возвращения Эрвина в столицу, — то это леди Сибил.

10 октября 1773 года от Сошествия

Особняк графини Нортвуд, Фаунтерра

— Дорогой Эрвин! Рада твоему посещению, — восклицает леди Сибил Нортвуд и протягивает руку для приветствия.

С нею все будет просто, думает Эрвин, целуя костяшки графини. Уж кого-кого, а эту даму он хорошо знает.

Графство Нортвуд связывают с Первой Зимой сложные отношения. Нортвуд — земля своенравных, свободолюбивых людей. Ею правят потомки вольных стрелков и северных пиратов. Совсем недавно, меньше двух веков назад, нортвудцы склонили колени перед Династией. Тем не менее, загнав гордость в темный угол, они вынуждены вести политику с постоянной оглядкой на своего грозного соседа — дом Ориджин.

Каждая встреча с родителями Эрвина — вроде состязания для леди Сибил. Она неутомимо пытается превзойти их: поразить богатством трапез, роскошью нарядов, удивить успехами в политике, торговле, строительстве. Леди Сибил завидует Ориджинам и страстно желает когда-нибудь увидеть на их лицах ответную зависть. Мучительно стараясь встать с ними вровень, графиня Нортвуд тем самым постоянно подчеркивает неравенство. Она никак не может понять: дело не в богатстве, не в имени рода, не в количестве мечей. Дело в вере: Ориджины верят в свое величие, Сибил Нортвуд — нет.

Что нужно, чтобы договориться с нею? Все просто: обратиться к ее гордости.

— Леди Сибил, — говорит Эрвин, — я пришел к вам за помощью.

— О, с удовольствием сделаю, что смогу!

Графиня усаживает его в кресло рядом с собою. Она одета в простое домашнее платье, чем-то напоминающее халат; ее волосы влажны и пахнут мылом. Это не романтический намек, а небрежность. Эрвин, по мнению леди Сибил, недостаточно важная персона, чтобы специально наряжаться к его приходу. Возрастом графиня годится ему скорее в старшие сестры, чем в матери, однако обращается как с юношей. Леди Сибил помнит его еще мальчиком. Слишком многие на Севере помнят его еще мальчиком, отчасти именно поэтому Эрвину больше по душе Фаунтерра.

— Дело в женщине, верно? — спрашивает графиня. Она была бы в полном восторге, если бы отпрыск Ориджинов обратился к ней за помощью в любовном вопросе. Одновременно три удовольствия: и новая сплетня, и чувство превосходства, и плевок в сторону старших Ориджинов — Эрвин пришел за советом не к отцу или матери, а к ней!

— К сожалению, нет, миледи. Все сложнее… и потому ваша помощь будет особенно ценна.

— Так о чем же речь?

— Я хотел поговорить о Южном Пути.

Леди Сибил понимающе кивает, губы досадливо кривятся. Южный Путь — общий враг северян. Ничто так не роднит Нортвудов с Ориджинами, как ненависть к торгашам Южного Пути.

— Я каждый год веду переговоры с Лабелином об уровне торговых наценок! Не далее как в прошлом месяце встречалась с ним — все так же безрезультатно. Боров ничего не хочет слышать. Если Северу не по карману его товары — значит, Север беден. Таков его ответ. Север беден! Какое хамство! Каждый год сотни тысяч наших эфесов оседают в его казне, и он еще имеет наглость обзывать нас бедняками!

Леди Сибил добавляет несколько более крепких выражений. Эрвин кивает и поддакивает — эмоции собеседницы ему на