Империя Лотоса - Таша Сури

— Я позабочусь о том, чтобы воды умерли, — пообещала Малини. — Когда ты вернешься, когда ты будешь в безопасности, я открою Хирану для огня и позволю водам сгореть.

— Ты... ты умрешь...»«Не умру, — солгала Малини. — Не умру, Прия.

— Если Мани Ара выйдет из воды в моем облике — Малини, ты даже не узнаешь.

— Если Мани Ара выйдет из воды с твоим лицом, я узнаю, — сказала Малини. — Потому что я знаю тебя. — Она мягко убрала волосы Прии со лба. — И если она это сделает, я сожгу нас обоих. Я уничтожу ее своей верой. Я обещаю.

— Нет.

— Мы уйдем вместе или не уйдем вовсе, — тихо сказала Малини. — Я выбрала.

Хриплый вздох.

— Но у тебя нет веры. Чтобы сгореть.

— Я не верю в матерей, — прошептала Малини. — Но я верю в тебя.

Малини опустила ее в воду. И отпустила.

БХУМИКА

Вместе с якшей они поднялись на Хирану.

Это была высокая, неестественная гора, покрытая резьбой, змеями и клыкастыми зубами. Однако тело Бхумики знало ее, знало, как подниматься. И, как ни странно, ей казалось, будто Хирана знает ее в ответ. Она приняла ее так же легко, как и лес.

Она наблюдала за якшей, пока взбиралась. Его длинные волосы. Его бледные, нечеловеческие глаза. На нем было лицо одного из ее наблюдателей, хотя наблюдатель был еще совсем мальчиком.

Его лицо было старше и суровее, выточенное из дерева и листьев. Или, возможно, его лицо носил ее призрак.

Они оба ложные, подумала она. Оба — отголоски того, кого я потеряла.

В зените Хираны повсюду толпились люди. А также четверо, которые не были людьми, а чем-то совсем другим.

— Нанди, — пробормотал якша, жестикулируя. — Санджана. Сендхил. Чандни. Так ты их называла". «Значит, это не их настоящие имена, — сказала Бхумика в ответ.

— Нет, — сказал он. — Можешь называть меня Арахли Ара.

Это было настоящее имя. Странно, что он отказал ей в ложном.

— Встань на колени, — сказала та, которую он называл Чандни. — Проявите уважение.

В их лицах она увидела боль живых. Она увидела ее в измученном взгляде Санджаны, в запахе болезни, поднимавшемся от ее кожи. В том, как Сендхил стоял над Санджаной, защищая ее и осознавая, что она больна. Внутри ребенка-якши — Нанди, его голова склонена, все заостренные кости верхнего отдела позвоночника изогнуты. Чем больше они приносили жертв и чем сильнее менялся мир, тем больше они становились людьми. Это должно было их пугать.

— Бхумика, — сказал Нанди. — Ты пришла, чтобы сражаться за нас? Или чтобы сражаться с нами?

— Я пришла, — сказала она, — чтобы проводить этих людей в безопасное место. Чтобы попросить тебя открыть для них путь из Ахираньи.

— Ты хочешь, чтобы мы горели в одиночестве, — сказала Санджана. Голос ее звучал жалобно. — Ну, мы вообще не хотим гореть.

Тогда тебе не следовало приходить в этот мир, подумала Бхумика. Она не сказала этого. По ее позвоночнику пробежал звериный ужас. Сима рядом с ней смотрела стальными глазами. Дживан был спокоен, внешне спокоен. Она держалась за его спокойствие и сталь Симы, как за якорь.

К ней решительно шел парнишка, рослый, набирающий силу. Его лицо было полно света.

— Леди Бхумика, — сказал он. — Это... это действительно вы?

Она не знала его, но знала, что ответить.

— Да, — сказала она.

— Ее дочь, — резко сказал Сима. — Рукх, где она?

— Сима! — Рот парня приоткрылся, и он вдруг изобразил дрожащую улыбку. — Сима, ты...

— Рукх. С Падмой все в порядке? Она здесь?

— Да, — сказал он. — Да, да, она здесь. Она с Халидой. Халида? — Он повернулся, вытягивая шею.

Женщина-Халида встала и пошла к ним. Она несла что-то — кого-то — на руках, завернутого в ткань, тщательно скрытую шалью. Маленькая фигурка шевельнулась, и шаль и одеяло сползли назад.

После этого она не могла думать ни о чем, кроме как о ребенке, который был перед ней.

Я знаю тебя, подумала она. Эта мысль поразила ее как молния. Она не ожидала этого — ожидала горя и отчужденности и приготовилась к этому. Но она увидела это маленькое личико, эти широкие глаза, и что-то в ее сердце расцвело — что-то, что постоянно болело в ней, резко ослабло.

Я знаю тебя.

В этих больших глазах было удивление — забытье и знание во взгляде ребенка, как, несомненно, и в ее собственном. И все же руки Бхумики дернулись к бокам, а затем она протянула руки, не зная, вздрогнет ли она, если ребенок, ее ребенок, отпрянет, но все равно она должна была попытаться.

Дочь легко поместилась у нее на руках. Маленькая и тяжелая, слишком большая, чтобы держать ее вот так. Она была идеальной.

— Старейшина Бхумика. — Тихий голос. Она повернулась.

Перед ней стоял Арахли Ара.

— Бхумика, — сказал Сендхил, его голос был решительным. — Дорогая. Ты в помнишь? — Взгляд Арахли Ара был тверд. — Я могу вернуть тебе себя, раз ты здесь, — сказал он.

— И какова будет цена? — спросила Бхумика. — Верность?

— Когда ты снова станешь единым целым с нами и познаешь себя, — сказал он, — ты будешь служить нам. Твоя сестра скоро станет единой с Мани Ара. Нам понадобятся такие люди, как ты, когда наша мать снова будет среди нас.

— Нет, — сказала Бхумика. — Боюсь, я не смогу этого сделать. Ты умираешь, якша, — сказала она. — Умираете здесь, в огне под нами, и все еще отказываетесь сделать то, что правильно для Ахираньи.

— Мы не умираем, — огрызнулся Сендхил. Чандни отвела взгляд.

— Мы по-прежнему сражаемся за Ахиранию. Наши преданные поклонники ходят по лесу, наделенные силой наших вод, — сказал Нанди. — Лес всегда будет нашим». «Борьба — это не то, что нужно Ахиранье от вас, — сказала Бхумика.

— Ей нужна твоя смерть.

Сендхил подошел к ней. Он протянул к ней руку с острыми пальцами. Она не знала, хотел ли он причинить ей боль, но сердце ее колотилось, кровь стыла в жилах. Бхумика крепче прижала дочь к себе и повернулась, чтобы закрыть ее спиной. Воздух сгустился. Дживан выхватил саблю.

Сима успела первой.

Нож из ракушки сердца вонзился в грудь якши. Он зашатался.

Из раны полилась красная кровь. Он издал влажный, гортанный звук, полный ужаса.

— Ты уже умираешь, — повторила Бхумика с великим спокойствием, которого она не чувствовала. — По крайней мере, пусть это будет достойная тебя смерть. — Она встретилась взглядом с глазами Арахли-Ары. — Покинь Хирану. Иди и встреть свою судьбу. Ты знаешь, что должен.

РАО