Звериное начало. Том II - Ксен Крас

class="p1">Уже на ходу зашнуровывая ворот, что никак не удавалось, полукровка сбежала по лестнице. Братья в полном составе собрались за столом из черного дерева – Нэ не рассказывал, где он добыл такой материал, а Фэ всякий раз загадочно улыбался – заклинатель запросто мог стащить дерево у какого-нибудь богача или торговца, он не считал, что это неправильно, некрасиво или в итоге приведет к каким-либо проблемам. Воровство не у семьи и Общины он не воспринимал как нечто плохое, скорее напротив, не упускал возможности позаимствовать то, что плохо приколочено.

Ученик Эйэ не был вором, которому нужно красть себе на пропитание, но он и не мог назваться больным существом, не способным контролировать себя. В случае с Фэ, каждый раз, сходивший ему с рук, подчеркивал его особенность. Заклинатель таким образом самоутверждался. Чаще всего, если ему удавалось добыть чье-то оружие или золото, он возвращал его владельцу, рассказывая о том, что нашел вещи и безвозмездно решил помочь хозяину. Ему важен был сам процесс, доказательство, что он способен украсть, обмануть, перехитрить, посмеяться над кем-то…

Наэм относился к подобным развлечениям с опаской и сам не желал ни в чем принимать в них участие, но легко подстраивался под заклинателя. Как и под других братьев. В случае со столом и стульями, выполненными из краденного дерева, природник смирился.

Быстро поднявшись со своего места, Нэ улыбнулся Рэйаре. В некотором смысле полу-свэт поступал по-мужски: он почти всегда вставал, стоило Рэ зайти в помещение и, если сестра покидала братьев, таким же образом провожал ее. Чувствовалось влияние людей и Жужа – тому и вовсе нравилось вскакивать перед всякой дамой и проявлять себя галантным ухажером. Перепадет ему порция взаимности или чего-то большего, или нет, воина не интересовало, он получал удовольствие уже от того, что с ним рядом была представительница прекрасной половины Дкадиара.

В Общине женщины часто держались отдельно, особенно заклинательницы; во времена юношества Жужа их было значительно меньше, чем мужчин. Скорее всего виной тому были ценные органы, а может, тяжелые роды потомства. Когда-то Алорэ рассказывал, что есть несколько старых легенд, в которых утверждается, что женщины-свэты столь невыносливы при продолжении рода потому, что раньше потомство народа появлялось при помощи магии и ритуалов, а не естественным путем, как у людей или перевертышей. Рэйара в такое не верила, по ее мнению, основная проблема свэток – худосочность, отсутствие аппетита и неспособность бездельничать и жить в свое удовольствие.

Казалось бы, у дам есть такая возможность отлынивать от скучной работы! Сначала несколько лет после зачатия ребенок развивался в утробе матери – в отличие от людей, все фазы жизни свэтов были продолжительными – после около десяти лет отпрыск учился ползать, стоять и ходить, и лишь к тридцати мог обходиться без помощи родителей хотя бы какое-то время. Полукровкам в этом плане везло, можно сказать, больше.

Такие как Рэ или Нэ ничем не отличались от человеческих детенышей, разве что в самом детстве выглядели немного глупее и медленнее воспринимали информацию. Подростковые проблемы также касались их чуть позже – в шестнадцать, восемнадцать, двадцать лет, изредка парой лет позже. И пусть полукровки, если росли вместе с людьми, зачастую прослывали тугодумами, зато продолжительность их жизни сильно отличалась от той, что была у быстроживущих.

– Ты уже знаешь? Мы сегодня идем вместе на задание. Ты рада, что не придется сидеть дома? – наивный Наэм предполагал, что женщина и правда провела в четырех стенах последние несколько дней.

Фэ, занимающий сразу два стула – на одном сидел он, а на втором его ноги – нарочито громко хмыкнул, так, чтобы не оставить и шанса не услышать его возмущение, и продолжил рисовать на листе узор. Тот состоял из трех треугольников, волнистой линии, которая пересекала их и двух непонятных буквообразных символов по краям. Вся плоскость бумаги уже была исчерчена этими рисунками, они заползали один на другой, были перевернуты, растянуты и сжаты. Рэйара сразу догадалась, что Фэйэну, наконец, показали новую руну и теперь черноволосый брат старается как можно лучше ее запомнить. Желательно еще и в сжатые сроки.

В свое время Рэ слышала, как Эйэ советует ученику порисовать знаки на бумаге, довести движения руки до того, чтобы символы получались сами по себе, машинально, и не требовали долгих раздумий. В тот раз предводитель в ответ на недовольное ворчание ученика напомнил историю про забывчивость Фэйэна. Тот перепутал две руны и вместо того, чтобы сохранить чистоту и остроту оружия, наслал на него коррозию. Из-за ошибки остановить процесс получилось не сразу, а полностью эффект и вовсе не снимался. Так как сражаться клинком, который то ржавеет и рассыпается, то восстанавливается и заостряется так, что оставляет прорези в камнях, было невозможно, оружие в итоге пришлось заменять.

Заклинателю повезло, что он, не доучив, не применял что-то на себе или семье, так как купить новую конечность или, тем более, нового брата или сестру было бы значительно сложнее.

– Конечно! – улыбнулась Рэ. Она опустила голову, скосила глаза и продолжила попытки нащупать отверстие, в которое должен проходить шнурок.

– Ха! – снова высказался Фэ. Коротко, по делу, совершенно точно выражая, что он думает про ложь сестры, и при этом не поднимая головы. Он упорно возил пером по листу.

– Убирай, пора завтракать, – обратился к нему Алорэ. Он подвигал рукой, призывая блюда с закусками и кружки лететь от очага до стола. Поскольку Фэйэн проигнорировал лекаря, тарелка опустилась прямо на бумагу, а кружка подтолкнула емкость с чернилами.

– Осторожнее! – ученик Эйэ успел подхватить свою склянку, – Ты хоть смотришь, что творишь? Это последняя порция воспламеняющихся чернил, мне потом где их доставать?

– Я могу сделать, – скромно предложил лекарь, – Если у меня будут все нужные травы. Не думаю, что они сильно отличаются от других чернил, я уже практиковался в их создании. А Эйэ заговорит их как полагается.

– Нет, – Фэйэн поднял тарелку и шепнул какое-то слово. Все чернила с листа начали собираться в капли и постепенно стекаться баночку. После он поставил еду на почти полностью чистый лист, на нем остались лишь редкие капли и полосы, там, где перо входило слишком глубоко, и поспешно закупорил свою банку, – У Эйэ они горят красным пламенем, а эти – зеленым.

– Я могу зачаровать так, чтобы горели черным или синим, – предводитель уселся во главе стола и приманил кувшин со свежим ягодным соком.

– Синий и черный – не то. Это