Пламя и кровь - Джордж Мартин

славил ее красоту, называя ее прекраснейшей девой во всех Семи Королевствах. Дядя и племянница начали летать вместе почти каждый день, пуская наперегонки Сиракс и Караксеса до Драконьего Камня и обратно.

Здесь наши источники расходятся. Великий мейстер Рунцитер повествует лишь, что братья вновь рассорились, и принц Деймон покинул Королевскую Гавань, вернувшись к своей войне на Ступенях. О причине же ссоры он не говорит. Другие утверждают, что Визерис отослал Деймона прочь по настоянию королевы Алисенты. Но септон Юстас и Грибок рассказывают другую историю… или, вернее, две другие истории, мало похожие друг на друга. Юстас, менее распущенный из двоих, пишет, что принц Деймон соблазнил свою племянницу-принцессу, лишив ее девства. Когда сир Аррик Каргилл из Королевской гвардии обнаружил любовников в постели и привел их к королю, Рейнира твердила, что любит дядю, и упрашивала отца дозволить ей выйти за него. Однако король Визерис не желал и слышать о том, напомнив дочери, что у принца Деймона уже есть жена. В гневе он запер принцессу в ее покоях, велел своему брату удалиться и запретил обоим когда-либо упоминать о случившемся.

История, излагаемая Грибком, гораздо более порочна, как это часто бывает с его «Свидетельствами». По словам карлика, принцесса вожделела не принца Деймона, а сира Кристона Коля. Но сир Кристон был истинным рыцарем, благородным, целомудренным и помнящим свои обеты, и хотя он денно и нощно пребывал в ее обществе, он никогда даже не целовал ее, даже ни разу не сказал ей, что влюблен. — Когда он смотрит на тебя, то видит маленькую девочку, которой ты была, а не женщину, которой ты стала, — поведал племяннице Деймон. — Но я могу научить тебя, как заставить его увидеть в тебе женщину.

Начал он с уроков поцелуев, уверяет Грибок. От них принц перешел далее, показав племяннице, как прикасаться к мужчине, дабы подарить ему наслаждение — в занятия сии порой вовлекали самого Грибка и его якобы огромный мужской орган. Деймон учил девушку соблазнительно раздеваться, ласкал ее груди, дабы сделать их больше и чувствительнее, летал с ней на драконе к одиноким скалам в Черноводном заливе, где они, никем не замеченные, могли забавляться нагими весь день напролет, а принцесса — постигать искусство ублажения мужчины ртом. По ночам он тайно выводил Рейниру, одетую мальчиком-пажом, из ее комнат, и они отправлялись в бордели на Шелковой улице, где принцесса могла наблюдать за мужчинами и женщинами, предающимися любви, и обучаться новым «женским искусствам» у блудниц Королевской Гавани.

Лишь о том, сколь долго длились сии уроки, умалчивает Грибок; однако, в отличие от септона Юстаса, он настаивает, что принцесса Рейнира осталась девицей, ибо желала сохранить невинность как дар своему возлюбленному. Но, когда она наконец подступилась к своему «белому рыцарю», пользуясь всем, чему научилась, сир Кристон Коль ужаснулся и отверг ее. Вся история вскоре открылась, чему немало поспособствовал сам Грибок. Поначалу король Визерис отказывался верить хотя бы единому слову, пока принц Деймон сам не подтвердил, что все сие правда.

— Отдай девчонку мне в жены, — будто бы заявил он своему брату. — Кто другой теперь ее возьмет?

Вместо сего король отправил принца в изгнание, дабы тот никогда под страхом смерти не возвращался в Семь Королевств. (Лорд Стронг, королевский десница, возражал, что принца надобно немедля предать казни как изменника, но септон Юстас напомнил его милости, что ни один человек не проклят так, как убийца родичей).

Что до последствий, тут все очевидно. Деймон Таргариен вернулся на Ступени и возобновил свою борьбу за сии бесплодные, разбитые штормами камни. Великий мейстер Рунцитер и сир Гаррольд Вестерлинг оба скончались в 112 году от З.Э.

Лордом-командующим вместо сира Гаррольда назначили сира Кристона Коля, а архимейстеры Цитадели прислали в Красный замок мейстера Меллоса, дабы тот принял цепь великого мейстера и его обязанности. В остальном Королевская Гавань возвратилась к привычной умиротворенности, в которой и пребывала большую часть последующего двухлетия… до 113 года от З.Э., когда принцессе Рейнире сравнялось шестнадцать, она вступила во владение Драконьим Камнем и вышла замуж.

Вопрос выбора подходящего супруга для Рейниры занимал умы короля Визериса и его совета задолго до того, как у кого-либо появились причины усомниться в целомудрии принцессы. Великие лорды и лихие рыцари порхали рядом с ней ровно мотыльки у пламени, споря за ее благосклонность. Когда Рейнира в 112 году посетила Трезубец, сыновья лорда Бракена и лорда Блэквуда сразились из-за нее на поединке, а младший отпрыск дома Фреев осмелился прилюдно просить ее руки (с тех пор его звали «Фреем-Дурашкой»). На западе, в Утесе Кастерли, сир Джейсон Ланнистер и его брат-близнец сир Тиланд соперничали за нее на пиру. За принцессой ухаживали сыновья лорда Талли из Риверрана, лорда Тирелла из Хайгардена, лорда Окхарта из Старого Дуба и лорда Тарли из Рогова Холма, а равно и старший сын десницы, сир Харвин Стронг. Костолом, как его называли, был наследником Харренхолла и почитался наисильнейшим человеком Семи Королевств. Визерис даже поговаривал о браке Рейниры с принцем Дорнийским, как о средстве присоединить дорнийцев к государству.

У королевы Алисенты имелся собственный соискатель: ее старший сын принц Эйгон, единокровный брат Рейниры. Но Эйгон был мальчишкой, десятью годами младше принцессы. Вдобавок единокровные брат и сестра никогда не ладили.

— Тем более причин соединить их в браке, — спорила королева.

Визерис не дал согласия.

— Мальчик — родная кровь Алисенты, — сказал он лорду Стронгу. — Она желает видеть его на троне.

Наконец, король и Малый совет согласились, что лучшим выбором станет родич Рейниры, Лейнор Веларион. Хотя Великий Совет 101 года отверг его притязания, юный Веларион оставался внуком блаженной памяти принца Эймона Таргариена и правнуком самого Старого Короля. Подобный брак объединил и усилил бы королевский род и вернул бы Железному трону дружбу Морского Змея вместе с его могущественным флотом. Прозвучало одно возражение: Лейнору Велариону было уже девятнадцать лет от роду, однако он никогда не выказывал интереса к женщинам. Взамен того он окружил себя привлекательными оруженосцами своих лет и, по слухам, предпочитал их общество. Но сию заботу великий мейстер Меллос тотчас же отмел.

— И что с того? — будто бы изрек он. — Я не люблю рыбу, но, когда ее подают к столу, я ее ем.