Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

— Но что же это такое? Какое-то вещество? — спросил Чарли.

— Это то, из чего сделаны орсин и мир за ним, — ответила Аббатиса. — Та же самая субстанция, что заразила тебя, юный Чарльз Овид. Хотя пыль внутри тебя изменена другром. Некоторые считают, что разновидность этого вещества можно найти во всех талантах, то есть это та самая субстанция «смерти-в-жизни». Источник талантов. Кто может сказать наверняка? Древние называли его stille, но мы забыли его название. Это, как бы сказать, — она раскрыла кулак, разведя пальцы, словно выпуская маленькое животное, — неправильность по эту сторону разрыва.

Чарли провел языком по пересохшим губам.

— Теперь вы понимаете, почему нельзя использовать орсин, — сказала Аббатиса. — Мне очень жаль. Возможно, мы сможем найти другой путь к вашему другу.

Но Чарли продолжал сомневаться. Аббатиса ничего не знала о миссис Фик, об Оскаре и о Дейрдре, об их изысканиях. И если остановить сердце глифика, то что будет с порчей? Стараясь сохранять нейтральное выражение лица, он повернулся и стал изучать орсин, который не причинил ему вреда, в отличие от других. По какой-то причине он, Чарли Овид, был невосприимчив к нему. Возможно, дело было в находящейся в нем пыли другра, а может, в его таланте хаэлана. И это же означало, что он сможет найти путь к сердцу глифика, когда настанет время. Аббатиса же продолжала внимательно взирать на него сверху вниз оценивающим взглядом серебряных глаз, со сжатыми губами и выражением сожаления на лице.

— Юный Чарльз Овид, — сказала она. — Если ты изволишь последовать за мной, то я хотела бы обсудить с тобой кое-какие вопросы. Почту за честь проводить тебя в твои покои.

При этом Аббатиса скосила глаза на Элис, которая по сравнению с ней казалась очень маленькой, но жесткой и твердой, как гнутый гвоздь.

— По понятным причинам молодому человеку было бы неуместно жить в одной комнате с женщиной, — продолжила Аббатиса. — Но скоро ты снова увидишь свою спутницу.

— К черту все эти условности, — проворчала Элис, расправляя плечи. — Мы идем вместе.

Послушницы у входа зашептались, и шепот их походил на шелест высокой травы с крадущимся в ней хищником.

— Все в порядке, — покачал головой Чарли, отводя Элис в сторону и недовольно хмурясь. — Правда, подумай сама. Что она может со мной сделать?

Красный шрам на лице Элис побагровел от беспокойства.

— Ты еще многому удивишься, — пробормотала она.

37. Плата привратнику

Мир мертвых казался неподвижным.

Марлоу проследовал за доктором Бергастом по скрипучей лестнице и вышел из дома на площадь. Между булыжниками мостовой виднелась вода. Белое дерево в тумане выглядело призрачным и голым. Возле дальних домов проплывали несколько духов мертвых, но они не обратили никакого внимания на путников.

Бергаст спешил. Высокий и худой, снова замотанный в тряпье, он походил на древнеегипетскую мумию; на руку его была надета поврежденная перчатка с черными металлическими пластинами и деревянными вставками. Шипы перчатки впивались ему в запястье. Желтые лохмотья почти сливались с туманом, и иногда казалось, что он исчезает, остаются видны лишь глаза, синие и свирепые.

Свернув за угол, они пошли вдоль дорожных столбиков, мягко шлепая по грязи. Миновали маленький склеп и спустились по лестнице между узких стен, по которым стекала вода. После них тянулись витрины старинных лавок с закрашенными темными окнами и висевшими неподвижно на ржавых цепях вывесками. И вот они вышли на окраину города, откуда вдаль вела исчезавшая в тумане дорога. В тишине раздавалось их громкое дыхание. Весь мир освещался словно изнутри. Впереди Марлоу увидел стену из карикков и грозную тюрьму Карндейла, где спал страшный человек, которого мечтал уничтожить Бергаст.

Бергаст помедлил. Происходило нечто странное. С неба падали светлые хлопья пепла. Марлоу вытянул руку и посмотрел, как они садятся на нее. За все месяцы, проведенные в этом мире, он ни разу не видел, чтобы здесь менялись освещение или погода. Их с доктором Бергастом следы постепенно заметало. Как будто орсин знал, что его ждет. Но помогал он им или мешал — Марлоу не знал. Он со страхом посмотрел на доктора Бергаста.

— Не обращай внимания, — прошептал тот. — Сосредоточься. Ты должен двигаться так, словно ты здешний. Когда дойдешь до ворот, не медли.

— Но карикки…

— Тебя не побеспокоят. Ты дитя другра. Они пропустят тебя и меня вместе с тобой.

Марлоу не был так уверен:

— Но другие карикки охотятся за мной. Они не дадут мне… пройти.

— Ты должен пройти первым. Это единственный путь. Посматривай на небо.

Марлоу в панике взглянул на мужчину. Он подумал, что костяные птицы не смогут летать в этом пепле или разглядеть, что творится внизу. Но мысль о том, что ему придется проходить мимо ужасных карикков, пугала его. Эти существа некогда были талантами, подобно Чарли, Оскару или Комако, — талантами, которых схватили другры, прежде чем Коултон, Элис или кто-то еще смогли их спасти. Но теперь они талантами не являлись. Он вспомнил карикку с желтой лентой — ту, которая преследовала его.

— Не нравится мне этот план, — сказал мальчик, потянув за рукав доктора Бергаста. — Мне кажется, он не сработает.

Бергаст присел на колени в постепенно сгущающемся слое пепла:

— Поверь мне, дитя. Я буду оберегать тебя, насколько смогу. Только так мы можем положить этому конец.

И вот Марлоу следовал за Бергастом, убыстряя ход через каждые несколько шагов, чтобы не отставать. Старик шел посреди дороги, прямо и уверенно, не замедляясь, пока не послышался слабый стон стены из карикков, низкий и недовольный, похожий на тот звук, который слышал Марлоу, когда прижимал ухо к стене цирковой повозки, переезжающей из города в город под грохот колес.

А после каким-то образом Марлоу оказался впереди и зашагал уже медленнее, стараясь вспомнить, что доктор Бергаст говорил ему о том, чтобы казаться здешним и не отвлекаться. И не смотреть на существ, которые проявлялись из тумана и пеплопада, — ужасных существ, выше даже доктора Бергаста, неестественно прямых с покачивающимися на длинных шеях черепами.

Стиснув зубы, мальчик продолжал путь.

Карикки наваливались друг на друга и шевелились, скованные пронзающими их плоть цепями. Свободными оставались только головы, длинные кожаные капюшоны же у большинства из них были откинуты, обнажая костяные лысины. На месте глаз клубились облачка дыма. Губы были растянуты в гримасе боли, изо рта торчали острые зубы.

Насколько можно было заметить, стена исчезала в обе стороны. Может, она вообще тянулась через весь этот мир. Мальчик вздрогнул. Пепел продолжал тихо падать.

И вот Марлоу приблизился к черным вратам, широким, как будто сам их вид должен был