Малахитовый перстень - Наталья Валериевна Орлова

и обогреет, и накормит, да еще и одарит на дорожку. А чем? Это уж кто чего сам заслужил: кого советом мудрым, кого вещью нужной, а кого просто уму-разуму научит, да так, что тот всю жизнь помнить будет! В общем, никому от нее отказа никогда не было.

Тут и Книга ученая всегда рядом. Откроет ее Ягинда, полистает пожелтевшие страницы и знает все, что ей надобно. Большими знаниями та Книга наделяла людей. Вот и берегла ее лесная хозяйка как зеницу ока, как странница ей наказывала. Прослышали в народе, что у леса берегиня объявилась. Приглядывает, чтоб никто в ее дому никакого урону не чинил. Теперь в лес без особой надобности носу никто не показывал. Так, если только по грибы да по ягоды, ну или там за хворостом, так это хозяйкой не возбранялось. Лес будто ожил. Потянулся, раздался вширь, поднял ветви свои и вздохнул в полную силу. Не стонет он больше от гнилья да мусора. Зазвенели птичьи голоса на всю округу. Трели такие, что слушать не переслушать! В реках, озерах рыба плещется, хоть руками бери, а зверь без страха ходит. Живи да радуйся!

Только народ все в толк взять не мог, как это Марфина найденка такую силу имеет? Не иначе ворожит. А может, еще что похуже?! Так и шептались по углам да дворам, давая обидные прозвища. Но лесная хозяйка не возражала, не обижалась, не перечила, даже наоборот. Если кто с добром к ней в избу пожалует, хлебом-солью встретит, а если кто со злом, так тут уж как водится – не взыщите.

Наворожит ли Ягинда, мороку ли напустит, то неведомо. Только виделась недругам лесная хозяйка не зеленоглазой красавицей, а косматой старухой с крюкастыми руками. Будто нос у нее крючком, волосы отродясь немытые и нечесаные, а на руках ногти нестриженые. Крадет детей малых и в своей избе на цепи держит. Пуще прежнего стали бояться Ягинду. Сторонились да чурались. Лесную избушку за версту обходили, а детей ее именем пугали: «Вот баловать начнешь, придет Ягинда да в лес и утянет». Поначалу ее еще Ягиндой звали или просто Ягой, а как в годы вошла, так и вовсе Бабой Ягой стала. Ягинда обиду ни на кого не держала. Все говорила-приговаривала: «Неразумные они, будто дети малые, не ведают, что творят!» Но правда и то, что дети бывали в ее избушке.

Глава 9

Будешь за внучку мне

Случилась как-то на самой окраине Гардарии беда. Налетели лютые кипчаки на деревню, всю разграбили да огнем пожгли, а народ, если кто живым остался, в полон увели. Прознала о том Ягинда, осерчала, стукнула посохом оземь и вмиг очутилась в том краю.

Смотрит: пылает все огнем-пламенем, земля до самой черноты выжжена, пепел летит, да гарью пахнет. Дотла та деревня сгорела – ни одной целой избы не осталось. Одни только обугленные головешки повсюду валяются, и в живых никого. Идет Ягинда промеж сгоревших изб: пустынно вокруг, безлюдно, нет ни зверя, ни птицы, ни человека. Одному ветру раздолье, преград на пути нет. От такой опустелости даже жутко сделалось: «Куда все подевались?» И вдруг слышится Ягинде: не иначе плачет кто. Может, почудилось? Стала искать горемыку. Нашла. Подошла поближе, смотрит: девчушка сидит, слезы горькие проливает. Сама кроха еще, но сразу видно, что смышленая. Взяла лесная хозяйка малышку на руки и спрашивает:

– Как звать-то тебя, дитя малое?

Услышала девочка голос человеческий, сразу плакать перестала, схватила ее за шею, не отпускает и прижимается крепко-крепко. Обняла малышку Ягинда, вздохнула, а у самой сердце колотится, словно та девчушка родная ей: «Обе мы с тобой одни, как былинки в чистом полюшке». Окинула лесная хозяйка деревню взглядом: пусто, только зорька ясная на небе занимается. Прижала к себе девчушку, да и говорит ей:

– Буду тебя Зорянкой звать.

Малышке вроде как понравилось новое имя – улыбается, а Ягинда ей и молвит:

– Станешь за внучку мне.

Девчушка улыбнулась, головку свою детскую ей на плечо положила, лопочет чего-то в ответ. Чего – не понять, а Ягинде и не надобно было. Взглянула она последний раз на деревню – горько от такой беды-разрухи стало. Но делать нечего. Взмахнула волшебным посохом, и очутились они с Зорянкой в избушке.

– Ну вот мы и дома.

А Зорянка рада-радешенька, смеется да покрепче к своей спасительнице прижимается. Накормила, обогрела Ягинда девчушку, стали они вместе жить. Хоть и прибавилось у лесной хозяйки забот-хлопот, так они только в радость…

Время шло да летело. Уже и Зорянка подросла. Сама из себя умница-красавица, словно зорька ясная. Ягинду бабушкой зовет и во всем ей помогает. Лесная хозяйка на внучку не наглядится, не нарадуется. Прикипела к ней душой-сердцем. И все чаще ловила себя на мысли, что с появлением девчушки в избе все в ее жизни перевернулось и обрело совсем другой смысл. «Еще неизвестно, кто кого нашел», – подумывала Ягинда, любуясь девочкой.

А как подросла Зорянка чуток, Ягинда ее с собой в лес брать начала, учить уму-разуму да знахарскому делу – всему, что сама знала. Так и поведала лесная хозяйка своей названой внучке про лес, про житье-бытье его да про то, что жить с ним нужно в мире и согласии.

– Если в лес с добром идти, то он и одарит, и накормит, и с собой на дорогу даст, – поучала ее Ягинда. – Но ежели со злом, непременно беда страшная случиться может. Помни, Зорянка, и детям своим передай: лес беречь нужно, потому как он есть дом для всех, кто живет на этой земле.

Маленькая Зорянка кивала головой и, еще не вполне осознавая смысл бабушкиных слов, отвечала:

– Запомню, бабушка. Обязательно запомню.

Как-то поутру шли они вдвоем по тропинке. Птицы поют – заслушаешься. Кругом красота такая, что глаз не нарадуется, а воздух чистый да сладкий, словно мед, хоть ложкой ешь. Словом, ни в сказке сказать, ни пером описать. Вышли к озеру. Открылась перед их глазами такая дивная картина, что дух захватывало. Вокруг деревья стоят, похожие на великанов из сказки, в озере небо отражается, а белые облака, словно пуховые подушки, по воде плывут.

Кругом тишь да гладь.

– Смотри, Зорянка, – говорит Ягинда, присаживаясь передохнуть, – благодать какая. Есть ли что в мире краше? Голубой гладью, от которой отражается солнце, можно любоваться бесконечно. Яркие блики светятся и переливаются, подобно драгоценным камням, а вода чистая-пречистая, даже с берега видно, как плещется в глубине рыба. Век бы глядеть на красоту такую! Смотри