Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

— Зачем вам это? Вы же сказали, что поможете нам!

— И я помогу. Помогу всем нам подобным.

За ее спиной в полумраке мрачно усмехался мальчишка-убийца с кровью на зубах.

Подняв огромную, тяжелую ногу, Аббатиса уперлась ею в грудь Чарли и столкнула его в черную воду. Его обдало холодом. Он бешено раскручивался, погружаясь все ниже. Свет факела сверху становился все тусклее, как будто он смыкал веки. И вот уже почти в полной темноте он ощутил дно колодца. В ушах оглушительно загудела кровь. А потом остались только бешеная боль в легких, лопающихся и наполняющихся водой, его глухие стоны и бульканье, что постепенно затихало. Дергая руками и ногами, он постоянно умирал и исцелялся, умирал и исцелялся, умирал и снова исцелялся, возвращаясь в сознание лишь для того, чтобы осознать, что умирает, но не может погрузиться в забвение навсегда, а обречен на бесконечное страдание.

Марлоу открыл глаза во мраке.

Сердце его колотилось так, что, казалось, готово было сломать ребра как прутья клетки. Перекатившись на спину, он увидел доктора Бергаста, стоявшего на коленях и хватающего ртом воздух. Они не погибли.

Другр не последовал за ними.

Дверь они за собой не запирали, но тем не менее сейчас она была закрыта, а другр остался где-то за ней. За массивной, черной, внушительного вида дверью. На гладком дереве не было ни единой задвижки или ручки. Доктор Бергаст сказал правду: открыть изнутри ее невозможно.

Марлоу понял, что лежит на полу большого зала в Карндейле. Рядом с ним валялось смятое, дурно пахнущее одеяло, а чуть подальше — одинокий детский башмачок. В поместье царила тишина. На голых стенах висели темные фонари. В ушах до сих пор звенело от криков карикков снаружи, но сюда не проникало ни единого звука. Вот только они были не одни. Марлоу ощущал чужое присутствие, как слабый сквозняк от открытого окна. Он с тревогой посмотрел на холодный очаг и вспомнил кое-что еще.

— Я все равно не смог бы вернуться, — пробормотал он, поднимая голову и поворачиваясь к доктору Бергасту. — Ну, то есть вернуться домой. Я видел. Острова там не было. Только озеро, и больше ничего. Другр догнал бы меня, вот и все. Значит, я должен был оказаться здесь.

— Да, — пробормотал Бергаст, словно признавая нечто само собой разумеющееся.

— Так вы знали? — нахмурился Марлоу. — То, что там нет острова? И что карикки не дадут мне пройти?

— Говори тише, — резко прервал его Бергаст, разматывая тряпки на голове и лице, после чего снял с пояса древний нож. — Другр сюда не пройдет. Но это не значит, что мы одни.

Он пошевелил пальцами в перчатке-артефакте, и та тихо щелкнула. В полумраке, с поникшими плечами и впалыми глазами он сам выглядел как призрак или как один из карикков. Марлоу содрогнулся.

— Я подозревал, что так и будет, — продолжил Бергаст, завершив приготовления. — Но точно не знал. А теперь закончим то, что начали.

Если здание вокруг них и походило на Карндейл, то на очень необычный. Марлоу понял это сразу, и это было хуже всего. Мрак сгущался. Потолки терялись во тьме. Тихонько шуршал под ногами ковер. Марлоу вспомнил, как ходил по похожим коридорам и залам вместе с друзьями, которых считал своей настоящей семьей, но это место казалось совсем чужим.

Дом скрипел и шевелился как бы сам по себе. Они с доктором Бергастом медленно поднялись по большой изогнутой лестнице. Обои местами отклеились, местами почернели от плесени. Пол был мягким от гнили. Краем глаза Марлоу улавливал какие-то проблески движения, но когда поворачивался, то ничего не видел. Бергаст продолжал подниматься.

И вот свет, который до этого был серым и изнуряющим, изменился. Проникая сквозь огромные, искусно сделанные витражные окна, он окрашивал руки и лицо Марлоу в зеленый и красный цвета. Бергаст, тоже в разноцветных пятнах, выбрался на верхнюю площадку, откуда в сторону шел узкий и тусклый коридор с облупившимися стенами и протертым до дыр ковром. Под ржавым светильником стоял маленький столик. По обеим сторонам располагались двери с пятнами от воды — двери, которые Марлоу не узнавал. И снова он ощутил постороннее присутствие, отчего невольно содрогнулся. У него возникло безошибочное чувство, что они не одни. И тут впереди мелькнули чьи-то очертания. Это была женщина в белом, хорошо заметная, но, едва появившись, она скользнула за поворот и скрылась. Марлоу замер. Бергаст вытянул руку, призывая к осторожности, молча покачал головой и вытащил нож. Затем он тихо двинулся по проходу, вслед за призраком.

За поворотом коридор продолжился. Марлоу снова увидел по обеим сторонам двери с пятнами от воды. И опять они прошли мимо столика под ржавым светильником. И снова впереди мелькнул призрак женщины, тут же скользнувший за поворот и исчезнувший.

На этот раз они долго стояли на месте. Дом потрескивал и постанывал.

— Не нравится мне тут, доктор Бергаст, — прошептал Марлоу.

— Это тюрьма, которая заставляет тебя бояться, дитя. Сейчас мы в ее утробе.

Мрачный, он подошел к углу. Марлоу последовал за ним, и они вновь оказались в том же самом коридоре. Впереди, как и прежде, промелькнул призрак.

— Надо найти другой путь, — пробормотал старик, осторожно открывая дверь слева.

За дверью обнаружилась небольшая, но богато обставленная комната, освещаемая лишь одним окном в углу. Бергаст замер. Внутри в воздухе парило видение женщины с расплывающимися очертаниями, но не такой, как духи мертвых в городе. Молодая, красивая, с каштановыми волосами, ниспадающими локонами до плеч. На ней было простое белое платье, подпоясанное золотым шнуром. На груди на цепочке висело кольцо. Она сидела за туалетным столиком с крутящимся зеркальцем, склонив голову в сторону и будто прислушиваясь к чему-то. Пока Марлоу наблюдал за ней, она опустила голову, поморгала глазами с длинными темными ресницами, затем встала и подошла к окну, что виднелось сквозь ее очертания, словно рисунок на промасленной бумаге. Немного постояв, она обернулась, и на лице ее отразился страх. Затем она вернулась к столику.

И повторила все движения с самого начала, точь-в-точь. Склонила голову в сторону; поднялась и подошла к окну. Чего-то испугалась и вернулась. И опять. И опять.

По спине Марлоу пробежали мурашки. Бергаст, дернув его за рукав, словно вывел его из транса.

— Идем, дитя, — сказал он, указывая на дверь в дальней стене, которая там явно была не к месту. — Не бойся. Она нереальна и не может причинить вреда.