Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Раз так, — думала она, — то нельзя не позволить Знахарке снова прийти к отцу. Если есть пускай тень надежды — необходимо попытаться. Но как убедить Эрвина? Без его приказа кайры не поведут Знахарку к отцу, Эрвин же не прикажет, пока не поверит сестре. Как доказать ему, что чувство — весомый довод? Как внести надежду в его сердце?

Но нет, — вела дальше свой мысленный диалог, — я лгу себе. Эрвин верит мне, если говорю достаточно твердо. Не в нем сомнение, а во мне самой. Чувство зыбко, а страх велик: если позволю Знахарке увидеть отца вновь, и она убьет его, — я не смогу выжить под такой виною. Я не смею рискнуть. Но и не прощу себе, если не рискну.

Что же делать?..

Раздираемая волнением, Иона становилась глуха ко всему остальному. Рассеянно, вполсилы руководила реконструкцией и допустила пару отчаянных эстетических ляпов, которые вовремя исправил Эрвин. Вполуха слушала новости, не находя душевных сил на эмоциональный отклик.

Говорили, что владычица Минерва сделала первые успехи: арестовала двоих казнокрадов из адрианова кабинета министров и лично руководит допросами. Иона охотней сама вытерпела бы мучения, чем стала бы пытать другого. Однако она понимала, с какой целью Минерва так себя терзает. В проснувшейся кровожадности владычицы двор увидел исконно янмэйскую жесткость и стал больше уважать ее.

Минерва достигла кое-чего и в сфере дипломатии. Эрвин начал было тревожиться, что владычица медлит с созывом Палаты, когда выяснилось, что она разослала приглашения и от четырех Домов уже получила изысканно любезные согласия. Вполне изящно Минерва обошла два подводных камня, стоявших на ее пути.

Морис Лабелин, лишенный половины владений, гостит в императорском дворце. Вручить ему приглашение лично — оказать особенную честь, какой неудачливый вояка не заслуживает. Но послать приглашение в родную землю герцога Мориса, где ныне правят северяне, — значит, напомнить ему о разгроме и жестоко унизить. Леди Минерва нашла компромисс — она отправила письмо, но по адресу: «Фаунтерра, дворец Пера и Меча, гостевые покои». Совершив путь до почтового управления и обратно, послание попало в руки Мориса Лабелина.

Герцогство Альмера имеет двух правителей. Законная герцогиня, Аланис, лишена реальной власти. Фактический же правитель, Галлард, — узурпатор. Послав приглашение Галларду, владычица утвердит беззаконие, а пригласив в Палату Аланис, — проигнорирует реальное положение вещей и покажет себя наивной. Но леди Минерва и здесь нашла выход. Всякая земля направляет в Палату двух представителей — вот владычица и предложила Аланис с Галлардом прислать по одному от каждого. Аланис была польщена: уж она-то, прагматичная натура, понимала, что даже одно кресло в Палате — для нее огромный успех. Галлард также остался доволен: даже один представитель — все же знак, что Корона и северяне не думают идти на него войною. По крайней мере, пока.

Правда, в одном императрица оступилась: в выборе первой фрейлины. Исконно фрейлина — наперсница государыни, исключительно доверенная особа, с которой владычица может поделиться всем. Минерва в ее положении могла мало кому доверять, но два варианта напрашивались как очевидные. Вполне подходила сама Иона — благородством, незапятнанной честью, близким знанием нрава императрицы. Она была бы счастлива такому выбору, и дала владычице абсолютную искренность, понимание и помощь во всем, что только не вредит Эрвину. Но коль Минерва так и не простила Ионе трех часов в темнице Уэймара (ничтожную малость, по мнению Северной Принцессы), то оставался другой прекрасный вариант: Ребекка Литленд. Да, Литленды проявили бестактность, не поздравив государыню с коронацией. Но, скорее всего, причина этого — в военных трудностях. Минерве стоило не давать обиде волю, а повременить месяц-другой. Литленды отобьются, приедут в столицу — и из Ребекки выйдет отличная фрейлина. Все при ней: и родовитость, и светлый нрав, и бескорыстная преданность государыне. О «влюбленности» Бекки в Минерву ходили слухи еще тогда, когда последняя звалась Глорией Нортвуд.

Но нет. Императрица раскопала где-то и притащила ко двору побитую жизнью еленовку — сорокалетнюю Лейлу Тальмир. Сложно сыскать более одиозную персону! Дочка слабого баронского рода, к тому же, отверженная семьей. Бывшая придворная дама, растерявшая все манеры, чуть не позабывшая речь. Изгнанница, двадцать лет проведшая — о, боги! — хозяйкой таверны! Иона хорошо понимала желание повидать низы, попробовать на вкус изнанку жизни. Не стань родовая честь препятствием, она охотно побыла бы даже не хозяйкой в таверне, а прислугой — горничной, посудомойкой, прачкой. Но — два-три месяца, не более. Страшно представить, что сделают с душою двадцать лет в бедности, в тоскливых монотонных трудах! И вот такое полуразрушенное существо императрица сделала первою дамой своего двора!

Насмешки роились вокруг леди Лейлы, как оводы над коровой в летний день. Только самый ленивый придворный не сочинил оригинальную остроту о ее прошлом. Вассалы Эрвина — Стэтхем и Джемис, и Хортон — сочли существование Лейлы плевком в лицо: ведь Северную Принцессу отвергли ради этого пугала! Лишенные возможности прирезать Лейлу, не запятнав чести, они нарочито игнорировали ее. Генерал Хортон однажды встретил ее в коридоре — и пошел сквозь фрейлину, будто не видя. Лейла была бы сбита с ног, если б не отпрыгнула в сторону. А Аланис Альмера пришла и вовсе в неописуемое бешенство. Чертовка Тальмир была невестой Джона Корвиса — мятежного вассала герцога Айдена! Он предал отца Аланис и своего императора, ввязавшись в Шутовской заговор! Уж не хочет ли Минерва, тьма ее сожри, унизить этим назначением и саму Аланис, и всю Альмеру?! Только общими стараниями Иона с Эрвином и отцом Давидом смогли кое-как успокоить Аланис, да и вовремя подоспело приглашение в Палату на ее имя. Лишь после этого герцогиня сумела примириться с личностью фрейлины.

Иона же не питала обиды, но и понять выбор Минервы не могла. Считая, что лишь беседа наедине раскрывает человека, она улучила момент и спросила со всею прямотой:

— Не сочтите за труд, леди Лейла: расскажите о себе.

Фрейлина осведомилась:

— Какие подробности развлекут миледи? Нюансы гостиничного дела? Колорит жизни в небольших городках? Переживания девушки, потерявшей жениха?

— Я не склонна к жестоким насмешкам. Вы видитесь, миледи, человеком необычной судьбы, потому интересуете меня. Я готова платить откровенностью за ваш рассказ. Если что-либо интересует вас во мне — задайте вопрос.

Иона говорила честно, но холодно. Она хорошо знала эту свою особенность: умение дарить тепло лишь тем, кому искренне симпатизировала. Фрейлина в это число не входила.

— Я знаю то, миледи, что вы — сестра лорда-канцлера,