Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

присоединилась к ним. Как и всегда, Альберт Виаль чинно пожелал императрице здоровья и приятного аппетита, затем поведал о последних новостях Престольной Цитадели, к коим относились отменно сочная индейка с яблоками, поданная на ужин, и временная неисправность отопления, которая, к счастию, не окончилась ничьей простудой, так как толстые стены не успели остыть. Мира слушала с удовольствием: после дворцовой суматохи тюремная обстоятельность приносила отдых. Морлин-Мей, напротив, возмущался, что Виаль бестактно тратит время императрицы, и при удобном случае повернул разговор к делу:

— Позвольте спросить: ваше величество, как бы, выполнили задание?

Мира выполнила его с тою же тщательностью, как и прошлые девять. Поскольку ее расписание не предусматривало времени на уроки, учиться приходилось ночами, а днем выхватывать клочки времени на сон в каретах и при переодеваниях. Искусство спать стоя даровано от рожденья лишь коровам и лошадям; императрицам оно дается ценою долгих тренировок…

— Выполнила с немалым удовольствием, господа.

— Поведаете ли нам о результатах?

Она извлекла из муфты свернутые в трубку листы с записями и положила перед собою как памятку. Впрочем, содержание урока Мира прекрасно помнила.

— Праматерь Элеонора — покровительница дельцов и торговцев — указывала пять шагов, которые должен совершить всякий, затевающий дело с целью прибыли. Янмэй Милосердная упоминала эти же пять пунктов (с небольшими видоизменениями) как необходимые действия правителя, желающего преуспеть в большом начинании.

Морлин-Мей кашлянул:

— Как бы…

— Конечно, существует исключение: правитель может вовсе не предпринимать больших начинаний и просто продолжать политику своего предшественника.

— В точности так.

— Первый шаг среди пяти упомянутых таков: определить добавочную стоимость. Всякий, кто получает прибыль, действует по схеме: берет некий объект — своими действиями повышает его стоимость — затем продает дороже. Прирост цены обусловлен тем, что человек вложил в объект. Это и зовется добавочной стоимостью.

— Абсолютно верно, ваше величество, — прогудел Виаль.

— По словам Янмэй Милосердной, правители также вкладывают некую добавочную стоимость. Придают государству некую свою черту, вливают в него некоторый свой талант, — за счет чего государство изменяется, а правитель достигает успеха. Моим заданием было определить, что являлось добавочной стоимостью правления каждого императа Блистательной Династии.

Коих было пятьдесят три! Две бессонные ночи и четыре пинты черного кофе…

— Я пришла к следующим выводам. Для Ольгарда Основателя источником добавочной стоимости была инициатива. Он принимал решения в ситуациях, когда другие боялись это сделать; увлекал людей за собой, когда им не хватало смелости на действие. В годы Багряной Смуты — опасное и непредсказуемое время — именно решительность оказалась самым ценным ресурсом. Успешно продавая его, Ольгард сделался правителем и создал Блистательную Династию.

— Совершенно правильно!

— Августин Добрый, напротив, унаследовал военное государство, крепкое и жесткое, словно панцирный доспех, но голодное из-за слабости крестьянства. Чтобы придать стране добавочную стоимость, Августин вложил собственное милосердие и умение прощать. Его обвиняли в слабости и трижды пытались свергнуть. В конечном итоге, Августин отрекся от власти и ушел в монастырь, но к тому моменту дело уже было сделано: нравы дворянства смягчились, зародилась вера в силу милосердия наравне с силой меча.

— Прошу продолжать, ваше величество.

— Эвриан Расширитель Границ привил Империи свою страсть к путешествиям. За годы его правления площадь государства возросла почти вдвое — без единой крупной войны. Лексиан Первый увлекался науками и обратил в прибыль это увлечение. Искровые эффекты были открыты за век до него, но оставались сугубо объектом теорий, пока Лексиан не вдохнул свою страсть и не инициировал развитие искровых цехов. Добавочной стоимостью Юлианы Великой была справедливость. Поларис ее эпохи страдал от конфликтов и розней, а владычица имела достаточно войск, чтобы силой собрать государство воедино. Однако предпочла применить свой талант к справедливым решениям и создала такой кодекс законов, которому охотно подчинились все земли Полариса.

— Далее, ваше величество.

— Император Телуриан делал добавочную стоимость из своей силы воли. Любое его решение, будучи раз высказано, неизбежно претворялось в жизнь. Подданные верили: противиться слову императора — все равно, что возражать против наступления завтрашнего дня. Безоговорочное повиновение всех вассалов позволило Телуриану воплотить такие масштабные проекты, как третий искровый цех на Ханае и Холливельская рельсовая дорога. Наконец, владыка Адриан…

Мира сбилась, назвав имя. Развернула заметки, обрела спокойствие, проглядев строки сухого текста, продолжила:

— Владыка Адриан был весьма одаренным человеком. Он мог обратить во благо Империи многие свои выдающиеся черты… К сожалению, боги отпустили ему мало времени, но Адриан успел главное: передать государству свое умение мечтать. При Адриане мы поняли, как мало на свете невозможного, и сколь быстро мечты могут становиться реальностью. Я убеждена: хотя Лексиан дал развитие науке, а Телуриан завершил ряд великих строек, но подлинное развитие прогресса началось с Адриана.

…И закончилось Минервой Стагфорт. Очень уж легко представить себе студентку, которая век спустя прочтет в рукописной книге при дрожащем свете восковой свечи: «Правление Минервы характеризовалось отсутствием правления. На ее примере рассмотрим отрицательную добавочную стоимость…»

— Что касается остальных сорока четырех императоров Полари, то я не обнаружила в них страсти к начинаниям. Они повсеместно опирались на традиции Династии и старались просто продолжать политику предшественников. К сожалению, нельзя сказать, что они придали государству добавочную стоимость. В лучшем случае, лишь сохранили имевшуюся.

Оба чиновника согласились.

— Весьма точный анализ, ваше величество, — похвалил Виаль. — Но этим не исчерпывалось задание.

— Что ваше величество можете сказать о, как бы, вашей добавочной стоимости?

Этим вопросом Мира задавалась с первого дня после коронации. Без чьих-либо заданий сама день за днем тщетно искала ответ: чем же я хороша как владычица? Каковы мои достоинства? Если отбросить те версии, в которых разочаровывалась днем спустя, и те, что были плодом чужой безбожной лести, а также и те, которые сочинила в приступах самолюбования после нескольких кубков вина, то остается следующее.

— У меня красивое имя.

Морлин-Мей убежденно кивнул, Альберт Виаль пробасил:

— Абсолютно верно!

Мира оторопела. По правде, она вкладывала изрядную долю сарказма…

— Минерва — северное имя, — сказал Морлин-Мей. — У вас акцент и манеры северянки. Север полюбит вас рано или поздно, тем более, что Эрвин, как бы, шел в бой под вашими флагами.

— Ваше имя на слуху у каждого жителя центральных земель, — сказал Виаль. — Минерва Янмэй, прозванная Минервой, Несущей Мир. Внучка Янмэй остановила войну, которая едва не кончилась гибелью столицы. Ваше имя звучит еще красивее потому, что связывается с красотою мирной жизни.

Войну остановило