Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

дальнем углу нашлись три домика, где совсем недавно вывелись молодые матки, готовые увести свои рои на поиски новых угодий. Амбициозные, полные сил пчелки с радостью откликнулись на мой зов, не противясь скорому путешествию.

Вернувшись к нашей компании, я уверенно озвучил свой выбор.

— Эвона как… — озадаченно почесал затылок пасечник. — Мудреные у вас затеи. Эй, Тарилан, Мирвен! Тащите со склада три новых улья для господина мага! И рамок свежих добавьте, да одну медовую не забудьте. Не хватало еще, чтоб моих пчелок голодом уморили…

Последнюю фразу старик проворчал себе под нос, но я мысленно поблагодарил его за заботу. Под моим чутким руководством оба роя покорно перетекли в свежеструганные домики, одуряюще пахнущие чистым воском. Обратный путь до академии наша процессия проделала в полном составе: абсолютно довольные мы с Ардалем, тихо гудящие пчелы и хмурый магистр, продолжающий вполголоса бурчать про невыносимых подростков.

* * *

Дальше дни вертелись, будто цветные стеклышки в калейдоскопе. Магистры гоняли меня до седьмого пота, не давая ни секунды передышки. Теперь я сражался сразу в трех ипостасях, чередуя короткие клинки, пчелиные маневры и внезапные удары роем. Иногда Аллори и Граммс объединяли усилия, превращая мою жизнь в сущий кошмар.

— Уходи от удара, полосатое недоразумение! — ревел медвежьим басом мастер Граммс, швыряя в меня сразу пяток деревянных кинжалов.

Я отчаянно бил крыльями, пытаясь уйти в крутое пике, но тут же натыкался на жесткую воздушную стену.

— Ветер не прощает ошибок, Талонс! — насмешливо кричал Аллори, сбивая меня упругим потоком прямо на маты.

Очередное падение, кувырок, звон в ушах — и я снова на ногах, сжимаю рукояти клинков, готовый к новой атаке. В таком ритме ковалась идеальная разведка Царства.

Да еще и неугомонный Ардаль постоянно добавлял экстрима, подбивая меня на новые шалости, невинные и не очень. Чего только стоила грандиозная ночная диверсия с учебными досками во всех аудиториях академии! Идея принадлежала Ноктиону: он искренне считал, что суровым преподавателям отчаянно не хватает сладости в жизни.

Разумеется, в рой превращалась лишь моя истинная суть, оставляя ученическую форму лежать сиротливой кучкой на полу. Для выработки такого огромного количества меда требовалась уйма сладкого сиропа, чтобы восполнять растраченные силы. Ардаль взял на себя роль верного оруженосца. Молодой аристократ с горящими от азарта глазами крался за мной по темным коридорам, волоча объемистую сумку с моей одеждой и запасом приторного нектара.

— Пчелка, давай левее, там еще сухое пятно осталось! — громким шепотом командовал мой венценосный друг, пока я золотистым облаком вился над широкой грифельной поверхностью, покрывая ее ровным липким слоем.

Стоило моим силам иссякнуть, я падал на пол, торопливо собираясь в тяжело дышащего голого эльфа. Ардаль тут же впихивал мне в руки флягу. Я жадно глотал липкий сок, чувствуя, как медовый зоб вновь наполняется тяжестью, распадался на тысячу крылатых частиц и летел к следующей доске.

Утром академия содрогнулась. Преподавательницы, особенно почтенные дамы с кафедры древней истории, голосили на все здание, когда куски мела намертво вязли в сладкой массе и крошились в пальцах. Мел банально прилипал к поверхности, превращая изящные руны в нечитаемую кашу.

Виновников, конечно же, вычислили до обидного быстро. Магистр Аллори вызвал нас к себе и устроил такую показательную выволочку, что даже невозмутимый Ардаль нервно сглатывал. Нам влетело по первое и второе число, включая внеочередные марш-броски по болотам и мытье тренировочных залов. Но эта сумасшедшая ночь принесла неожиданные плоды: она стала для меня самой серьезной практикой формы роя. Теперь я ориентировался в летучем облаке ничуть не хуже, чем в собственном теле, и у меня уже почти получилось трансформироваться обратно в эльфа внутри одежды.

А еще пчеломатки из городских ульев преподнесли мне поистине бесценный дар. Они открыли секрет живительной силы роя, щедро позволив мне вливать эту искрящуюся магическую суть в любые жидкости или напрямую в живых существ. Зачем пчелам магического мира столь могущественная способность? Разгадка крылась в суровых законах выживания. В дикой природе, полной безжалостных хищников и магических аномалий, рой порой вынужден балансировать на грани гибели. Сжимая по каплям собранную с чудесных цветов ману, крохотные трудяги создают концентрированную жизненную силу. Крошечная порция такой золотой благодати способна за секунды исцелить смертельно раненую королеву, заставить молодняк вырасти за сутки или подарить защитникам улья невероятную скорость и прочность хитина для битвы с разорителем-медведем.

Разумеется, столь чудесное открытие требовало немедленных полевых испытаний, и мы с Ардалем просто не удержались от проверки. На следующее утро мой верный друг устроил знатную суматоху у раздаточных прилавков столовой. Пока Ноктион заговаривал зубы поварихам и отгонял недовольных задержкой очереди студентов, я незаметно влил изрядную долю золотистой пчелиной сути в огромные котлы с утренними напитками.

Утренний прием пищи превратился в грандиозный танцевальный фестиваль! Студенты, едва осушив кружки, внезапно замолкали, а затем принимались издавать басовитое жужжание. Зал столовой загудел, словно огромный растревоженный улей. Строгие будущие боевые маги с совершенно серьезными лицами отплясывали затейливые па и совершали волнистые телодвижения, пытаясь сымитировать пчелиные танцы. Кто-то умудрился быстро вычислить закономерности этих движений. Некоторые студенты даже нашли такое положение дел забавным и умудрялись весьма сносно общаться подобным образом. Выглядело это до истерики уморительно: два надменных старшекурсника вырисовывали бедрами восьмерки и активно виляли задницами, указывая товарищам направление к подносу с самыми румяными булочками.

Преподаватели бесились из-за сорванных лекций, решив, что академию охватил массовый сговор, и искали источник беспорядков до самого вечера. Хмурые магистры носились по коридорам за жужжащими учениками, обещая кары небесные всем причастным. Нам с Ардалем снова влетело, но сурового наказания чудом удалось избежать.

Защитниками выступили прекрасная лекарь Линисаэль и учитель Светлен, которые осмотрели дергающихся жертв шалости и обнаружили множество положительных последствий воздействия пчелиной сути. Живая сила роя обострила зрение, слух и обоняние, невероятно ускорила боевые рефлексы, укрепила мышцы, активировала дополнительные каналы маны и даже исцелила мелкие повреждения. После столь весомых аргументов наставники сменили гнев на милость, строго-настрого запретив тратить силу роя на глупые шалости и приказав беречь этот козырь для поистине критических моментов.

Глава 7. О вреде хмеля и пользе выкрученных ушей

Самым грандиозным событием выдалась, конечно же, медовуха! Когда мои маленькие полосатые трудяжки