Бессмертный из Рязани. - Дмитрий Ш.

додумались? Прямо в здании администрации пить. Ужас! Почему днём? С кого берут пример? Подавать тут нечего и некому, не то место. Кто им сказал, что это кратчайший путь для заключения сделки? Кинематограф?

– Я уже обо всём договорилась. Двух эскортниц хватит? – пытаясь вернуть себе деловую невозмутимость, поинтересовалась Светлана слегка дрогнувшим голосом.

Всё же не каждый день идёшь на такие авантюры. Если отец или мать узнает, чем она занималась, такое начнётся, даже вообразить страшно. У меня непроизвольно отвисла челюсть.

– Вы что, правда не боитесь смерти? – не мог ни спросить. – Это вам не запись в кружок ролевиков. В моей профессии кишки выпускают по-настоящему. Шанс встретить дерьмо, или превратиться в дерьмо, в лучшем случае какого-нибудь монстра, поверьте, намного больше шанса встретить динозавра. Это где: пятьдесят на пятьдесят. Либо встретишь, либо нет, – пояснил для недогадливых.

– Если встречу со смертью никому из нас всё равно не избежать, рано или поздно это случится, не лучше ли самим выбирать причину, а не отдавать её кому-то на откуп? Судьба, как и Фемида, слепа и жестока, – неожиданно высказался Андрей, ничуть не впечатлённой моей речью.

Похоже, он много об этом думал, пока ни принял важное для себя решение, как и остальные ребята.

– В любой момент можно попасть в аварию, под падающую с крыши сосульку, банкротство, предательство близких. Можно отравиться просроченными продуктами, или даже выйти на пять минут зимой без шапки, чтобы подхватить менингит и загнуться от лихорадки. А все эти ковиды? От каждого чиха уже шарахаешься, – с жаром продолжил объяснять парень. – Никогда не угадаешь, какой выбор окажется правильным. Какой путь тебе подходит лучше всего. Поэтому нужно следовать зову своего сердца, а не чужим советам.

– Даже маминым? – полюбопытствовал, использовав запрещённый приём.

Устроил ловушку слишком прыткому парню. Однако не на того напал.

– Мам слушаться нужно, но окончательное решение всё равно принимать нам, а не им. У них своя жизнь, у нас своя, – решительно объявил подозрительно юный для таких речей Андрей. – Кроме того, если я упущу эту возможность, скорее всего, выпадающую лишь раз, то ни за что себе не прощу. До самой смерти буду сожалеть, раздумывая, а что, если бы всё сложилось иначе? Поэтому мы готовы ко всему. Можете нас испытать, – бросил открытый вызов отнюдь не бесстрашный парень.

От такой искренности я аж опешил. Вижу же, что сильно волнуется, однако всё равно настаивает на своём. Проблема. Мне не нужны ученики. Вот только боюсь, после очередного отказа эти придурки додумаются как-нибудь залезть ко мне во двор, где и сложат свои головы в одну корзинку. Или начнут активнее подглядывать с, вполне возможно, тем же результатам. Я ведь не один живу, а значит, скрываю не только свои секреты. Переходить же на осадное положение, чтобы не столкнуться с ребятами, плохой выбор. Слишком позорно. Я не боялся богов и демонов, а тут испугался каких-то сопляков, ещё не видевших всех ужасов этого мира. Может, припугнуть их? Не став долго раздумывать, слегка придавил ребят аспектом страха, испытав их уверенность на прочность.

Светлана побелела, как мел. Зашатавшись, Ирина чуть не потеряла сознание. Ей даже пришлось хвататься за стол, чтобы не упасть на пол. Андрей резко вспотел и задрожал. Павел, схватив трясущейся рукой открытую бутылку с водкой, присосался прямо к горлу. Остальные, ошеломлённо на него посмотрев, последовали примеру безумца. Недовольно поморщившись, я свернул ауру страха. Если продолжу давить, как бы ребята не словили инсульт или сердечный приступ. Или начали бы орать, словно резаные, ничего не соображая от страха. Выпрыгнут ещё в окно, спасаясь от собственных страхов, кто за это будет отвечать? Как потом смотреть в глаза Лене, Гриньеву, участковому? Кем они меня после этого назовут? Вот поэтому я и не люблю создавать социальные связи в месте проживания.

– Не учёл, – вздохнул с сожалением, глядя на то, что эти придурки держали в руках.

– Ладно, пойдём другим путём. Сыграем в беспроигрышную игру, кто больше выпьет, тот и прав. Раз уж начало положено, останавливаться поздно.

Взяв бутылку водки, доверху наполнил пять рюмок.

«Почему опять я должен один за всех отдуваться? Пусть ребятам тоже потом будет стыдно. На своей шкуре почувствуют, с кем связались. И вообще, куда смотрят их родители? Почему допускают детей до общения с такими плохими людьми, как я? Надеюсь, они сами проведут воспитательные беседы. Отправят детей куда-нибудь подальше, набираться уму разуму. У меня дома не школа, и не детская песочница. Да и учитель я, откровенно говоря: хреновый», – подумал, возглавляя то, что не удалось предотвратить.

Уж больно прыткими оказались ребята. Не бить же их в самом деле. Они будто боялись, что я их остановлю, не оставляя мне выбора. Неужели просчитали? Даже если я прямо сейчас встану и выйду, в комнате останется водка и пьяные школьники. Можно, конечно, нанести упреждающий удар и сдать их первыми, вот только они такого могут наговорить, что ни в один протокол не внесёшь.

М-да уж. Это не с привычными мне практиками иметь дело. Там всё просто. Кто сильнее, тот и прав. Авторитет старших не оспаривается по умолчанию. Поэтому я решил переложить воспитание детей на их родителей, а также социальные службы. Пусть займут их чем-нибудь, а то у ребят слишком много свободного времени, вместе с ветром в голове.

Представляя лицо Гриньева, когда он заглянет в комнату отдыха чуть позже, едва сдержал предвкушающую улыбку. Мне-то ладно, вся его ругань, как гусю вода, а вот детишкам достанется по полной. Он же подтянет сюда родителей, а те поднимут визг. Изображу ничего не соображающую жертву розыгрыша со стороны коварных детишек. Если набросятся с кулаками, поддамся, получив повод «страшной» обиды на ребят. Сами всё это затеяли, вот пусть сами и расхлёбывают. Какой с меня-дурака спрос? К тому же кто пьяным детишкам поверит, устроившим всё это, если они начнут нести всякую чушь? Остальные варианты ещё хуже. Поэтому, надеюсь, больших проблем удастся избежать. По крайней мере, не настолько серьёзных, как если они добьются желаемого. Хотя был ещё вариант дать каждому по шее и гордо уйти, не поддавшись на провокацию, вот только дальнейшие шаги затаивших обиду старшеклассников станут ещё более непрогнозируемыми. Они в нашей стране пока неприкасаемый класс. С ними даже школьные учителя не могут справиться. Нет у них таких прав. Полиция их тоже старается не трогать. При большом