Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

на коренные различия: что Топотун был ещё хоббитом Перегрином и что ни Гнома, ни Эльфа не было. Отряд, как уже отмечено, состоял из Гэндальфа, Боромира и пяти хоббитов — хотя один из них, что и говорить, был не каким-нибудь неискушённым хоббитом из Шира.

Мой отец написал почти всё чернилами, но писал чрезвычайно быстро (хотя с терпением — и некоторой помощью текста FR — все слова, кроме немногих, можно разобрать), так быстро, что часто оставлял написанное, но отвергнутое, мчась дальше к новой формулировке, и выражение часто черно и не отделано. Впоследствии он прошёлся по ней карандашом, но огромное большинство этих карандашных изменений принадлежит, я уверен, к времени очень близкому к первоначальному написанию. Немногие, несомненно, позднее и вводят ссылки на Гимли и Леголаса, что хронологически и структурно неуместны. Есть также некоторые правки красными чернилами, но они касаются лишь некоторых географических имён.

Когда Фродо пробыл в Ривенделле около двух недель, а ноябрю шла уже неделя или больше,[2] разведчики начали возвращаться. Иные ходили на север до самых Димрилл-долов,[3] а иные — на юг почти до самой реки Редвей. Немногие перешли горы и Высоким Перевалом, и Гоблинскими Воротами (Аннерхин), и проходом у истоков Гладдена. Эти вернулись последними, ибо спускались в Глухоманье до самых Гладденских Полей,[4] а это был великий путь от Ривенделла даже для быстрейших Эльфов. Но ни они, ни те, кто получил помощь Орлов близ Гоблинских Ворот,[5] не открыли никаких вестей — кроме того, что дикие волки, зовущиеся варгами, снова собираются и снова рыщут между Горами и Лихолесьем. Никакого следа Чёрных Всадников не было найдено — кроме как на скалах под Бродом тел четырёх [надписано сверху: нескольких] утонувших коней и [?одного] длинного чёрного плаща, изрезанного и истрёпанного.

— Никогда не скажешь наверняка, — сказал Гэндальф, — но похоже, что Всадники рассеяны — и им пришлось пробираться, как сумеют, обратно в Мордор. В таком случае пройдёт ещё долгое время, прежде чем охота начнётся снова. И ей придётся вернуться сюда, чтобы поднять след, — если нам повезёт и мы будем осторожны и они не получат вестей о нас по пути. Нам лучше тронуться как можно скорее теперь — и как можно тише.

Элронд согласился и предостерёг их странствовать в сумерках и в темноте, как только можно, и таиться, когда смогут, при широком дневном свете. — Когда вести достигнут Саурона, — сказал он, — о посрамлении Девяти Всадников, он преисполнится великого гнева. Когда охота начнётся снова, она будет куда больше и куда ненасытнее.

— Так есть ещё и другие Чёрные Всадники? — спросил Фродо.

— Нет! Есть лишь Девять Кольцепризраков. Но когда они выйдут снова, боюсь, они приведут за собою сонм злых тварей и широко расставят своих соглядатаев по землям. Даже неба над собою остерегайтесь, идя своим путём.

Настал холодный серый день в середине ноября.[6] Восточный ветер струился сквозь голые ветви деревьев и шумел в елях на холмах. Спешащие облака были низки и бессолнечны. Когда безрадостные тени раннего вечера начали падать, искатели приключений изготовились к уходу. Все их прощания были уже сказаны у огня в большом чертоге, и они ждали лишь Гэндальфа, что всё ещё был в доме, говоря несколько последних слов наедине с Элрондом. Их запасная еда, одежда и прочее необходимое были навьючены на двух надёжно ступающих пони. Сами путники должны были идти пешком, ибо их курс пролегал через земли, где было мало дорог, а тропы были грубы и трудны. Рано или поздно им придётся перейти Горы. К тому же они собирались странствовать большей частью в сумерках или в темноте.[7] Сэм стоял подле двух вьючных пони, посасывая зуб и угрюмо глядя на дом, — его жажда приключений была на низком отливе. Но в тот час ни у кого из хоббитов не было сердца к их путешествию — холод был в их сердцах, и холодный ветер в лицах. Отблеск света очага шёл из открытых дверей; огни горели во многих окнах, и мир снаружи казался пустым и холодным. Бильбо, закутавшись в плащ, стоял молча на пороге подле Фродо. Топотун сидел, склонив голову к коленям.[8]

Наконец Элронд вышел с Гэндальфом. — Прощайте же! — сказал он. — Да пребудет с вами благословение Эльфов, и Людей, и всего свободного народа. И да воссияют белые звёзды над вашим путём!

— Доброй… доброй удачи! — сказал Бильбо, слегка запинаясь (от холода, быть может). — Не думаю, что ты сможешь вести дневник, Фродо, мой мальчик, но я буду ждать полного отчёта, когда вернёшься. И не слишком задерживайся: я и так уже прожил дольше, чем ожидал. Прощай!

Многие другие из дома Элронда стояли в тенях и смотрели, как они уходят, прощаясь с ними тихими голосами. Не было ни смеха, ни песен, ни музыки. Молча наконец они отвернулись и, ведя своих пони, быстро растаяли в сгущающихся сумерках.

Они перешли мост и медленно поднялись по длинным крутым тропам из расколотой долины Ривенделла и вышли наконец на высокие пустоши, серые и бесформенные под туманными звёздами. Затем, бросив последний взгляд вниз на огни Последнего Домашнего Приюта, они зашагали дальше, далеко в ночь.

У Брода они покинули западную дорогу, что пересекала Реку, и, свернув влево, пошли узкими тропами среди складчатых земель. Они шли на Юг. Их намерением было держать этот курс многие мили и дни по западной стороне Мглистых Гор. Край был куда более дик и груб, чем в зелёной долине Великой Реки в Глухоманье по восточную сторону хребта, и их продвижение было бы куда медленнее, но они надеялись так избежать внимания врагов. Соглядатаи Саурона до сих пор редко бывали видимы в западных краях, и тропы были мало кому ведомы, кроме народа Ривенделла. Гэндальф шёл впереди, и с ним шёл Топотун, что знал этот край даже в темноте. Боромир замыкающим шёл позади.

Первая часть их пути была безрадостна и сурова, и Фродо мало что о ней помнил, кроме холодного ветра. Он дул ледяной от восточных гор много бессолнечных дней, и никакая одежда, казалось, не могла удержать его ищущих пальцев. Их хорошо снабдили тёплой одеждой в Ривенделле, и у них были куртки и плащи на меху, а также много одеял, но они редко чувствовали тепло, что в движении, что