Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

Но, во всяком случае, огонь — добрая вещь для глаз. — Дерево теперь горело весело и держало ясный круг вокруг себя, в котором путники собрались, несколько ободрённые, но, оглядевшись, Гэндальф увидел тревожные глаза, явленные пляшущим пламенем. Дерево горело быстро, а снег ещё не убывал.

— Скоро покажется дневной свет, — сказал Гэндальф так бодро, как мог, но прибавил: — если хоть какой-то дневной свет сможет пробиться сквозь снежные тучи.

Огонь горел низко, и последняя вязанка была брошена на него. Топотун встал и вгляделся в черноту наверху. — Сдаётся, его становится меньше, — сказал он. Долго остальные глядели на хлопья, сходящие вниз из темноты, чтобы на миг явиться белыми в свете огня, но они видели мало разницы. Спустя время, однако, стало ясно, что Топотун прав. Хлопья делались всё реже и реже. Ветер ослаб. Дневной свет начал расти, бледно-серый и рассеянный. Затем снег прекратился вовсе.

По мере того как свет крепчал, он являл бесформенный мир вокруг них. Высокие места были скрыты в облаках (что грозили ещё снегом), но ниже они могли видеть смутные белые холмы, и купола, и долины, в которых тропа, по которой они пришли, казалась вовсе потерянной.

— Чем скорее мы тронемся и спустимся снова, тем лучше, — сказал Топотун.[30] — Здесь, наверху, ещё будет снег! — Но как ни желали они все спуститься снова, легче было об этом говорить, чем управиться. Снег кругом был уже в несколько футов глубиной: хоббитам по шею или местами выше головы, и он был ещё мягок. Будь у них северные сани или снегоступы, и те были бы малополезны. Гэндальф едва мог продвигаться вперёд с трудом, скорее вплавь (и вкапываясь), чем шагая. Боромир был самым высоким в отряде: шести футов ростом и широкоплечим к тому же. Он прошёл немного вперёд испытать тропу. Снег был всюду даже выше его колен, а во многих местах он проваливался по пояс. Положение выглядело довольно отчаянным.

— Я пойду вниз, если смогу, — сказал он.[31] — Насколько я могу разобрать наш вчерашний курс, тропа, кажется, заворачивает прямо за плечо скалы вон там, внизу. И, если я верно помню, в фурлонге-двух ниже поворота мы должны выйти на ровное место на вершине длинного крутого склона — очень тяжело было идти по нему вверх. Оттуда, может, я сумею окинуть взглядом и составить какое-то представление о том, как лежит снег ниже. — Он медленно пробивался вперёд и спустя время исчез за поворотом.

Прошёл почти час, прежде чем он вернулся, усталый, но с обнадёживающими вестями. — Сразу за поворотом глубокий ветровой нанос, и я чуть в нём не утонул, но за ним снег быстро убывает. На вершине склона он не глубже щиколотки, а оттуда вниз земля лишь припорошена — или так кажется.

— Может, и припорошена ниже, — буркнул Гэндальф, — но не припорошена здесь, наверху. Даже снег, кажется, был нацелен нарочно в нас.

— Как нам добраться до поворота? — спросил Топотун.

— Не знаю! — сказал Боромир. — Жаль, что Гэндальф не может произвести пламени довольно, чтобы растопить нам тропу.

— Смею сказать, жаль, — огрызнулся Гэндальф, — но даже мне нужны кое-какие материалы, чтобы работать. Я могу зажечь огонь, а не питать его. Что вам нужно — это дракон, а не чародей.

— И впрямь, думаю, ручной дракон был бы сейчас на деле полезнее дикого чародея, — сказал Боромир — со смехом, что никак не умилостивил Гэндальфа.

— Сейчас, сейчас, — ответил тот. — Позже мы ещё увидим. Я достаточно стар, чтобы быть предком твоего прадеда, — но я ещё не одряхлел. Поделом тебе будет, если встретишь дикого дракона.[32]

— Ну-ну! Когда головы в растерянности, должны служить тела, говорят у меня на родине, — сказал Боромир. — Нам остаётся лишь попытаться пробиться силой. Посадите малый народ на пони, по двое на каждого. Я понесу самого маленького; ты иди позади, Гэндальф, а я пойду впереди.

Он тут же принялся разгружать пони от их ноши. — Я вернусь за этим, когда мы пробьём проход, — сказал он. Фродо и Сэма посадили на одного пони, Мерри и Топотуна — на другого. Затем, подхватив Фарамонда, Боромир зашагал вперёд.

Медленно они пропахивали себе путь вперёд. На то, чтобы добраться до поворота, ушло некоторое время, но они сделали это без беды. После короткого привала они с трудом дошли до края наноса. Вдруг Боромир споткнулся о какой-то скрытый камень и упал ничком. Фарамонд был сброшен с его плеча в глубокий снег и исчез. Пони позади взвился на дыбы, а затем тоже упал, вывалив и Фродо, и Сэма в нанос. Топотун, однако, сумел удержать второго пони.

Несколько мгновений всё было смятением. Но Боромир поднялся, стряхивая снег с лица и глаз, и пошёл к голове барахтающегося и брыкающегося пони. Когда он снова поставил его на ноги, он пошёл выручать хоббитов, что сгинули в глубоких ямах в податливом снегу. Подхватив сперва Фарамонда, а затем Фродо, он пропахал себе путь сквозь остаток наноса и поставил их на ноги по ту сторону. Затем он вернулся за пони и Сэмом. — Идите теперь по моему следу! — крикнул он трём оставшимся. — Худшее позади!

Наконец они все вышли к вершине длинного склона. Гэндальф поклонился Боромиру. — Если я был желчен, — сказал он, — прости меня. Даже мудрейший чародей не любит видеть, как его планы идут вкривь. Слава богу за простую силу и здравый смысл. Мы благодарны тебе, Боромир из Онда.[33]

Они глядели с высокого места, где стояли, на земли. Дневной свет был теперь так полон, как только мог быть, разве что тяжёлые облака разорвутся. Далеко внизу, и над сбитым краем, что падал прочь от подножия склона, Фродо, казалось, видел лощину, из которой они начали восхождение прошлой ночью. Ноги его ныли, а голова кружилась, когда он думал о долгом мучительном переходе вниз. Вдали, ниже него, но всё ещё высоко над нижними холмами, он увидел много чёрных точек, движущихся в воздухе. — Опять птицы, — сказал он тихим голосом, указывая.

— Тут уж ничего не поделаешь, — сказал Гэндальф. — Хороши они, или дурны, или вовсе к нам не относятся, мы должны тотчас идти вниз. — Ветер снова дул упруго над перевалом, скрытым в