Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Кое-как удержав спущенного сверху толстяка, Ричард убедился, что купец дышит, и прошептал спрыгнувшему во двор Вииласу:

— Начинайте.

Тот приложил ко рту сложенные ладони, свистнул, подражая какой-то пичуге, и к фургонам почтенного Грамине устремились неразличимые в ночном мраке тени. Тихая возня, короткий вскрик, перешедшее в бульканье неразборчивое бормотание. И вновь — тишина.

— Твои парни сумеют вывести фургоны со двора, не перебудив при этом половину поселка? — уточнил закинувший на плечо один из ящиков Белый рыцарь.

— Сумеют, — уверенно заявил Виилас.

— Тогда пришли мне на помощь пяток ребят покрепче и займись фургонами. Встретимся у омута, что ниже Лебединого брода. Не наследите только тут. Ни к чему это…

К Лебединому броду Ричард Йорк и сопровождавшая его пятерка головорезов добрались, когда солнце уже начало подсвечивать рассветным багрянцем облака у горизонта. Капитан велел парням сгрузить позаимствованные у купца ящики на небольшой полянке у берега, а самим отправляться на дорогу караулить Вииласа. Потом он выдернул кляп изо рта валявшегося на земле, подобно набитому тряпьем кулю, толстяка и уселся на одну из коробок.

— Вы что творите?! — тут же принялся громогласно возмущаться давно уже очнувшийся Грамине. — Вы за это ответите! Это вам с рук не сойдет!

— Не сойдет с рук, я извиняюсь, что? — уточнил нисколько не обеспокоенный криками Белый рыцарь. Лебединый брод вовсе не то место, где в столь ранний час можно встретить хоть одну живую душу.

— Мое похищение!

— Какое похищение? — удивился капитан. — Почтенный купец непонятно с чего решил съехать с постоялого двора ночью. Это странно, но не более того. И прекратите визжать, никто вас здесь не услышит.

— Мои люди! Они будут меня искать!

— Очень в этом сомневаюсь, — покачал головой Ричард, и купец осекся. — Видите ли, уезжая, вы забрали их с собой. И не стоит так волноваться — фургоны с товаром вы тоже оставлять не стали.

— Ах ты… — просипел потерявший от злости дар речи Огюст Грамине, а потом вновь сорвался на крик: — Вы пожалеете! Вы еще не знаете, с кем связались!

— Так просветите. Мы испугаемся и сразу вас отпустим. — Капитан достал из кармана камзола охранные грамоты и помахал ими перед лицом толстяка. — И заодно поведайте мне, откуда у вас эти чудесные бумаги.

— Они настоящие!

— Я вам верю, не волнуйтесь вы так, — кинул грамоты на землю Ричард Йорк. — Вопрос в том, где вы их умудрились раздобыть.

— Идите к бесам! — взвизгнул толстяк.

— Если не перестанете валять дурака, к бесам отправитесь именно вы. Причем по частям.

— Вы не понимаете, в какую игру ввязались! — вывернул шею Грамине, чтобы посмотреть в лицо своему мучителю. — Вас раздавят!

— Вижу, нормальной беседы у нас с вами не выйдет, — вздохнул капитан, заслышав, как к реке подъехали фургоны торговца. — Значит, поступим так: я задаю вопрос, вы на него отвечаете.

— И не подумаю! — продолжил бахвалиться Огюст Грамине. — Если вы меня хоть пальцем тронете…

— Знаете, — Ричард поднес к щеке переменившегося в лице толстяка вытащенный из кармана странный наконечник, — мне очень хочется проверить, что с вами станется, если я воткну эту штуку вам, скажем, в глаз. Или в ухо…

— Нет, — просипел враз взмокший торговец. — Не надо…

— Уже лучше. — Белый рыцарь уселся обратно на ящик и положил наконечник рядом с собой. Полыхавшая внутри металла тьма капитана Гвардии трогала мало, а вот Грамине явно боялся ее больше смерти. — Что это за наконечник?

— Я не знаю, — облизнул губы толстяк. — Я действительно не знаю, но эта вещь проклята. И говорят, ей можно убить Высшего…

— Где вы их взяли?

— Мне передали. В Акрае.

— Кто?

— Мой партнер.

— А если просто оцарапать кожу, как думаете, что случится? — вновь потянулся за наконечником Ричард.

— Человек, который мне их передал, работает на графа Нейла! Имени я не знаю, знаю только, что он служит в надзорной коллегии!

— Охранные грамоты тоже его рук дело?

— Да.

— Кому предназначались наконечники?

— Лично графу Кимберли.

— Понятно. — Белый рыцарь задумался, не зная, что еще спросить. — Когда должна была состояться встреча?

— Сегодня вечером, но он не пришел.

— Сколько всего наконечников?

— Двадцать семь.

— Все в двух ящиках или есть еще тайники?

— Нет, только два.

— Двадцать семь, — покачал головой Ричард Йорк и спрятал наконечник в карман. — Двадцать семь!

— Какие будут распоряжения? — продрался на полянку через густо разросшиеся кусты Виилас.

— Фургоны сжечь, — рыцарь вытащил из ножен кинжал, присел к толстяку и воткнул клинок ему в сердце, — вместе с трупами. Что останется — в омут.

— Хорошо. — Виилас поймал брошенный ему кошель, убрал за пазуху и, ухватив мертвого торговца за ноги, поволок тучное тело к фургонам.

— Хорошо — это не то слово, — расплылся в мечтательной улыбке Ричард Йорк.

Двадцать семь мертвых Высших — это намного-намного лучше, чем просто хорошо. И еще более дорого. Дорого настолько, что заплатят за них не золотом. Нет, ценой этого проклятого металла станет власть. Власть и безоблачное будущее. Капитан таки раздобыл свою колоду крапленых карт.

Ричард Йорк глянул на кроваво-алый рассвет и тихонько рассмеялся себе под нос. И, будто испугавшись этого смешка, бившаяся в наконечнике тьма затрепетала, не в силах опалить душу слишком рано поседевшего рыцаря, вовсе не потому прозванного Белым.

Глава 9

Темный сотник. Инц

Месяц Святого Огюста Зодчего

Кельм Густав Сирлин покидал в большой спешке. Нет, у него на хвосте не висели шпики графа Нейла, да и солдатам гарнизона не было ровным счетом никакого дела до отъезжавшего из города в почтовой карете спокойного и уверенного в себе господина. У солдат гарнизона в тот день и без того забот хватало с избытком: одних отправили охранять храмы Единения; других погнали на разбор завалов невесть с чего рухнувшей башни герцогского замка. Ну и пожарной команде тоже помощь требовалась — перед отъездом темный сотник не удержался и навестил несколько старых адресов.

Другое дело, что шпики наверняка уже роют носом землю, и визит в Кельм одного из приближенных Жнеца лишь дело времени. А Густав вовсе не горел желанием сойтись в открытой схватке с кем-нибудь из Высших. Пусть сейчас сотник ничуть не уступал им по силе, но любая ошибка могла стоить ему жизни. Идти на такой риск он не собирался.

Нет, его уделом оставалась игра на опережение. Налететь, схватить добычу и умчаться прежде, чем подтянется тяжелая кавалерия. О бегстве на полдень Густав уже и думать забыл. Добровольно отказаться от целого моря дармовой силы? С какой стати?

Да и не спрятаться ему