Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

защита от скверны», подошел к столу и сбил сургуч с горлышка бутылки. «Вельмский пламень», девятьсот шестьдесят девятого года? Неплохой нынче у Ловкача улов.

Стараясь не взболтать осадок, разлил вино по кружкам и уселся во второе кресло.

— Давай.

Ловкач кинул мне футляр с игральными костями, я, как обычно, убедился, что в них нет никакого подвоха, и вернул мошеннику. Кости — единственная азартная игра, в которой Якобу не удавалось с ходу разгромить меня в пух и прах. Обчистить — обчистит, конечно, но выигрыша и на стаканчик притащенного с кухни вина не хватит. К тому же без этих посиделок я бы точно на стены кидаться начал. И ладно на стены, а ну как кто из челяди его светлости под горячую руку попадет? Нет, уж лучше в кости…

— Все хандришь? — пригубил сухое красное вино Якоб. — Зря, винный погреб у его светлости исключительный. Да и поварихи тоже…

— Вино! Кухарки! — вскочил я на ноги и подошел к окну. — Меня судьбы мира заботят, а ты, понимаешь, все о выпивке и бабах!

— Ты больше не шути с таким серьезным лицом, — посоветовал мошенник. — А то еще примет кто-нибудь этот бред за чистую монету, стыда не оберешься.

— Да иди ты… — Во дворе Пьер гонял пару отданных ему в подчинение парней. По своему обыкновению, серому сюртуку он предпочел ливрею, и наблюдать, как простой лакей раскидывает двух здоровенных дворцовых охранников, было одно удовольствие. — Что нового?

— По поводу? — развалился в кресле Якоб. — Слушай, мы играть будем сегодня?

— Будем. Но ты рассказывай. — Я кинул кости в стаканчик, потряс и перевернул на стол. — Четыре и три.

— Драгарн, говорят, на еретиков войной пошел. — Ловкач кинул кости и заулыбался: — Пять и шесть.

— В курсе, — тяжело вздохнул я. Кое-какие известия доходили и до меня. Но именно что — кое-какие. Рауль, Малькольм и даже Джек будто сквозь землю провалились, а больше никто ничего интересного рассказать и не мог. — Пять и четыре.

— Неплохо, — ухмыльнулся мошенник. — Шесть и шесть.

— Ну-ка, дай сюда. — Я сгреб со стола кости, кинул их на пол и раздавил каблуком. — А теперь доставай нормальные.

— Ну вот, опять ты испортил, — вздохнул Якоб, выудил из потайного кармашка в широком рукаве рубахи пару костей и кинул мне. — Держи, глазастый.

— Вот это другое дело.

Кружка как-то незаметно опустела, и я вновь потянулся за бутылью.

Налил себе, хотел долить Ловкачу, но тот покачал головой:

— У меня есть пока.

— Как знаешь.

— Не жалеешь, что до Мешка Костей добраться не успел?

— Нет. — Я задумчиво уставился в кружку с вином и пожал плечами: — Как ни крути, если бы не Ош, я бы совсем другим человеком стал. А поскольку мне нравится тот, кем я стал, особенно по сравнению с тем, кем я мог бы стать, пусть со стариком бесы разбираются.

— Да, Ош хоть и драл три шкуры, но и другим зарабатывать давал, — поддакнул Якоб и поспешно перескочил на другую тему: — В Марне, говорят, война полным ходом идет. Наши отступают пока.

— Погоди! — подскочил я из кресла и выглянул в окно. Так и есть, конское ржание не послышалось: во двор въехала карета. Сидевшего на козлах парня видеть раньше не доводилось, но Пьер с ним поздоровался, да и на дверце эмблема дворцовой охранки виднелась. — Пойду пройдусь.

— Я тебя тут подожду. — Якоб Ланц преспокойно закинул ноги в освобожденное мной кресло. — И захвати с кухни чего-нибудь пожевать.

— Обязательно.

Я накинул куртку и вновь выглянул в окно.

Пока одевался, во двор въехала вторая карета, так что на простую проверку это походило меньше всего. Неужели началось? Вот бы здорово…

Сбежав по лестнице, я едва не налетел на подметавшую пол горничную, сумбурно извинился и поспешил на улицу. Поежился от очень уж свежего воздуха, но тотчас забыл о холоде: из карет выбрались Малькольм Паре и Рауль Луринга.

Точно началось!

— Ну?!

— Засветилась охранная грамота, засветилась, — успокоил меня Паре.

— Только вы чего-то не шибко радостные оба, двое, — насторожился я.

— Ее уже в Марне предъявили, так что приказа на задержание у них не было, — развел руками по-дорожному одетый Рауль.

— Просто запрос на подтверждение подлинности пришел, — объяснил Малькольм. — Ответ мы уже направили, но гарантии, что воров задержат, нет. Поэтому вы отправляетесь в Марну.

— Кто — вы?

— Ты, Рауль, Якоб Ланц, — начал перечислять граф и обернулся к только сейчас выбравшемуся из кареты парню, на руках и ногах которого позвякивали кандалы, — и Эдвард Рох.

— Он-то нам зачем? — удивился я.

Тащить с собой приговоренного к пожизненной каторге лучника представлялось мне совершенно бессмысленным. Ловкач толстяка опознать может. Рауль за главного. Я на подхвате. А от этого какой прок? От Пьера и то больше пользы было бы.

— А кто Высших отстреливать будет? — прищурился граф.

— Ах вот оно что! — сообразил я. Прямо на месте, значит, отстрел организовать планируется. Выходит, и правда дела на фронтах не ахти обстоят. А с другой стороны, лучшего кандидата на это дело подобрать действительно сложно. — Что ему пообещали?

— Полное прощение.

— Тогда кандалы снимайте, — распорядился я, и караулившие лучника парни уставились на Паре.

— Снимайте, — подтвердил тот мой приказ. — Но раз так, головой за него отвечаешь.

— А он не убежит, — ухмыльнулся я. — Так ведь, Эд? А то смотри, чтобы из лука стрелять, ноги и не нужны вовсе…

— Нужны, — глянув на меня исподлобья, огрызнулся парень, который с нашей последней встречи заметно похудел и осунулся.

— Ну, тогда с тобой еще что-нибудь нехорошее, но не фатальное приключиться может. Мы понимаем друг друга?

— Понимаем.

— Вот и здорово.

Я глянул на окно своей комнаты, увидел приникшую к стеклу физиономию Ловкача и призывно махнул рукой.

— Сколько времени тебе понадобится на сборы? — глянул в уже темнеющее небо Малькольм Паре.

— Мы отправляемся вчетвером?

— Еще Пьер и трое людей Пратта.

— Тогда, если подорожные готовы, через час можем в путь двинуться, — прикинул я и указал выбежавшему во двор Ловкачу на уже освобожденного от кандалов Эдварда Роха: — Якоб, отведи этого господина ко мне в комнату. Напои, накорми, ну, в общем, проследи, чтоб не скучал.

— Пошли, — поспешил обратно в дом зябко ежившийся мошенник, накинувший поверх рубахи мой камзол.

— Все, я вас оставляю, — засобирался Паре. — Документы и деньги у Рауля. И еще, Себастьян, можно тебя на пару слов…

— Слушаю вас, — насторожился я.

Мы отошли к карете, Малькольм тяжело вздохнул и негромко произнес:

— Я разговаривал с канцлером… — Он замолчал и вновь вздохнул: — Его величество рвет и мечет.

— Вот как?

— Герцог Гастре пока