Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

ни в Драгарне, ни в Алезии. Стоит еретикам подмять под себя Святые земли — и сотнику конец. Рано или поздно ренегата выследят и убьют. Если к тому времени он сам не наложит на себя руки: Густав прекрасно помнил, как плохо ему было в Мерне. Сколько он сможет протянуть без скверны? Месяц? Два? А что потом? Бежать в Пахарту?

После того как карета покинула город, Густав ненадолго задремал, но вскоре тряска прогнала сон, и, отдернув с оконца занавеску, он выглянул наружу. Посмотрел на тянувшиеся вдоль дороги поля и темную полоску леса на горизонте, тяжело вздохнул и вернул шторку обратно.

— Не слышали, зачинщиков погромов уже задержали? — поинтересовался у него копавшийся в потертом саквояже худощавый мужчина средних лет, походивший на среднего достатка приказчика. Разве что курчавая шкиперская бородка на вытянутом и унылом лице смотрелась несколько не к месту.

— Погромов? — удивился Густав. — Я слышал, были какие-то беспорядки, но чтобы погромы…

— Погромы, погромы, — уверил его собеседник и развернул замотанный в холщовую тряпицу бутерброд. — Мне почтовый клерк по секрету рассказал, будто ортодоксы храмы Единения громить начали.

— Что вы говорите! — с притворным изумлением ахнул сотник, дивясь, как быстро разошлись по городу слухи. — Нелепица какая-то…

— Прям уж нелепица! — обиделся мужчина. — Ортодоксы сначала в храмы Единения вломились, а потом и дома прихожан пошли жечь.

— Концы с концами не сходятся, — усмехнулся Густав Сирлин, внимательно приглядываясь к собеседнику. Ехали в карете они вдвоем, и на провокатора тот нисколько не походил, но кто знает, какую личину могут натянуть на себя люди графа Нейла?

— Позвольте полюбопытствовать почему?

— В храмы все горожане ходили, так? И по какому принципу ортодоксы выбирали тогда жертв?

На самом деле принцип сотнику был прекрасно известен, но распространяться об этом он по понятным причинам не стал.

— Ясное дело, по какому! — разгорячился мужчина и принялся размахивать бутербродом. — Выбирали тех, кто на виду! Крупные торговцы, мануфактурщики, прочий денежный люд…

В этот момент карета резко остановилась, сотник едва не слетел со скамьи; его собеседник и вовсе, судорожно вцепившись в саквояж, выронил надкушенный бутерброд.

— Вылезайте! Да поживей! — Рывком распахнувший дверцу кареты бородатый парень для убедительности помахал зажатой в мощной ручище дубинкой и расплылся в зловещей улыбке.

— Ну вот, опять грабят… — с тихим вздохом выбрался на обочину Густав Сирлин.

Окружившие карету бородатые парни были все как один плечисты и крепко сбиты, а вот вооружение их оставляло желать лучшего: с таким дубьем даже против охранников торговых обозов особо не повоюешь. Явно не так давно на большую дорогу вышли.

— Неправда ваша, — степенно возразил верховодивший в этой ватаге старец. Или мужчина средних лет? Длинная, с проседью борода могла состарить лет на двадцать кого угодно. — Не грабители мы, а ревнители истинной веры. Я настоятель разогнанного еретиками монастыря Фредерика Копьеносца, а это моя братия.

— Видал я такую братию… — поежился от прохладного ветерка нисколько не обеспокоенный дорожным происшествием темный сотник.

Двое дюжих парней тем временем стащили с козел возницу и поволокли его к канаве с прихваченной тоненьким ледком водой.

— Если вы крепки в истинной вере и не приемлете пришедшую с полуночи ересь, вам ничего не грозит! — Настоятель махнул рукой, и двое монахов потянули вслед за возницей болтливого попутчика Густава.

— Я не еретик! — как резаный завопил тот и, выронив саквояж, уперся, не желая приближаться к канаве. — Нет! Святыми клянусь…

Ухватившие мужичка под руки дюжие парни просто подняли его в воздух, да так и понесли дальше.

— Сам пойдешь или как этого? — спросил у Густава монах, кивнув в сторону канавы.

— А стоит ли?

Темный сотник тыльной стороной ладони вполсилы врезал парню по носу и, выхватив у него посох, крутнулся на месте. Подошедший со спины здоровяк даже не успел замахнуться дубинкой, когда угодившая под колено палка заставила его как подкошенного рухнуть на землю.

Густав Сирлин несколько раз для пробы взмахнул не слишком-то удобным посохом и повернулся к настоятелю:

— Ну что, отче, посмотрим, насколько крепка ваша вера?

— Не умножай грехов своих… — Старик быстро отступил назад.

Полдюжины вооруженных дубьем монахов обступили Густава со всех сторон, а тот лишь рассмеялся. Бурлившая в нем потусторонняя сила в любой момент могла в прах испепелить самозваных ревнителей веры, но сотник небезосновательно рассчитывал, что ему не составит особого труда справиться с не шибко опытными парнями.

— Грешно будет пройти мимо и дать сгинуть вашим душам во тьме. — Посох сотника легонько ударил по пальцам слишком уж близко подступившего к нему монаха, и тот с криком выронил дубинку.

— Да кто ты такой? — заорал до боли стиснувший кулаки настоятель.

Густав огляделся по сторонам, оперся на посох и усмехнулся:

— Я тот, кто послан Святыми наставить вас на путь истинный.

— Сильно сказано! — буркнул один из монахов, и на сотника разом накинулась вся потрясавшая дубинками братия.

Вот только и Густав не дремал: одному парню конец его посоха угодил в пах, второй получил носком тяжелого ботинка по колену и рухнул под ноги товарищам. Темный сотник перепрыгнул через повалившихся на землю бородачей, но убегать не стал. Вместо этого он резко развернулся на месте и парой ударов уже в полную силу раскидал опрометчиво кинувшихся за ним в погоню монахов.

— Дерешься ты неплохо, спору нет, — скрестил на груди руки поджавший губы настоятель. — Но Фредерик Копьеносец стал Святым вовсе не из-за своего воинского мастерства!

— И все же, думаю, отче, нам есть о чем потолковать. — Темный сотник выкинул посох и прищурился. — Если, разумеется, ваша вера действительно крепка…

В Инц Густав Сирлин прибыл уже вместе с десятком монахов. Впрочем, даже самый опытный шпик не заподозрил бы теперь в принарядившихся и подровнявших бороды парнях воинствующих ортодоксов. Вот стражники, те, разумеется, к здоровякам приглядывались. Приглядывались — но и только: сопровождавшие сотника парни не дебоширили, не приставали к горожанам и вообще вели себя так, как и пристало вести не получившим покуда расчет охранникам.

— Все помнят, что надо делать? — Густав остановился у ограды храма Единения и внимательно оглядел заметно разнервничавшихся перед посещением нечистого капища монахов.

— Да помним мы, — буркнул хмурый здоровяк и похлопал по дорожной суме. — На крыльце натягиваем маски. Запираем дверь, еретиков не бьем, но, коли начнут возмущаться, успокаиваем немедленно.

— Если нагрянет Стража?

— Скидываем маски и уходим с прихожанами.

— Все верно, — кивнул темный сотник и в последний раз окинул взглядом площадь перед храмом.

Утро. От булочной тянет ароматом свежей выпечки. Лениво машет метлой подметавший брусчатку старик. Двое стражников, о чем-то толкуя промеж собой, свернули на бульвар и скрылись