Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова

«Осторожно», — прошептал внутренний голос.

— Я не ведунья, — мой голос дрогнул, выдавая волнение.

— А кто же ты? — его глаза, тусклые, как осеннее небо, впились в меня. — Откуда такие познания?

Горло сжалось, словно невидимая рука стиснула его.

— Просто... по запаху определила, — слова царапали горло.

— По запаху? — его смех прозвучал как карканье старого ворона. — Чудная ты девка...

Я завороженно наблюдала, как он выкапывает корни. Его седые волосы колыхались в такт движениям, напоминая призрачную вуаль. Запах влажной земли смешивался с чем-то древним, первобытным, пробуждающим во мне что-то дремлющее.

Когда он ушёл, рядом материализовался Вранко. От его крыльев пахнуло могильным холодом.

— Откуда тебе известно про Ломотную траву? — его голос звучал как шорох осенних листьев.

Внутри всё сжалось от страха и непонимания.

— Я... я просто знала. Почувствовала.

Тени вокруг сгустились, воздух наполнился запахом озона. Где-то вдалеке заворчал гром, словно просыпающийся зверь.

— Неужто в ней сила пробудилась? — прошелестел Дарён, и от его слов по спине прокатилась волна ледяного ужаса.

— Не нравится мне это, — проскрипел Вранко.

Я резко обернулась, чувствуя, как паника поднимается к горлу.

— Какая сила?

— Волшба, — ворон произнёс это слово так, будто оно жгло ему язык. — Дар может быть благословением или проклятием. Выбор не за нами.

Молния расколола небо, и на мгновение мир окрасился в призрачно-белый цвет. В её вспышке я увидела своё отражение в луже — бледное лицо с расширенными от страха глазами.

— Каждое действие имеет цену, — прошептал кот, и его глаза вспыхнули зловещим огнём. — Иногда помощь оборачивается против тебя самой.

— Я просто хотела помочь! — мой крик потонул в раскате грома.

Дарён смотрел на меня с тревогой:

— Тьма не дремлет, дитя. И она уже почуяла твой след.

Небо над нами почернело, словно затянутое траурным покрывалом. Ветер усилился, принося с собой запах надвигающейся бури и чего-то ещё — древнего, опасного, пробуждающегося ото сна.

Глава 16

Я замерла. Не в силах оторвать взгляд от ромашковой поляны. Белоснежные цветы качались на ветру, словно танцующие балерины в изумрудных платьях. Сердце сжалось от щемящей красоты этого зрелища. Порывы ветра играли с лепестками, создавая причудливый узор, и каждое их движение отзывалось во мне странным волнением.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула. Аромат ромашек, пряный и свежий, ударил в голову, вызывая головокружение. По коже побежали мурашки, а в груди разлилось тепло. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

— Что с тобой происходит? — голос Буяна в голове звучал встревоженно.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Не знаю, — мой шёпот унёс ветер.

Первые капли дождя упали на лицо, смешиваясь с непрошеными слезами. Раскат грома заставил вздрогнуть.

«Откуда эти знания? Почему ты молчала о даре?» — в голосе Буяна звенела сталь.

— Я сама не понимаю, — горло сдавило. — С того дня, как я пролила ту жидкость... Запахи... они стали живыми. Они говорят со мной, поют, кричат. Я не могу это контролировать.

— Мур-мяу, наша девочка оказалась ворожеей, — промурлыкал кот, потираясь о мои ноги.

«Это опасно, — отрезал Буян. — Неконтролируемая магия — как острый нож в руках ребёнка. Один неверный шаг...»

Я сглотнула комок в горле. Страх холодными пальцами сжал сердце. Что со мной происходит? И главное — как с этим жить дальше?

Слова Буяна эхом отозвались во мне, заставив похолодеть. Гром стих, и в доме воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом мышей под половицами. Их писк царапал нервы, словно острые коготки.

— Что мне делать со всем этим? — мой голос дрожал от отчаяния.

— Боги не дают испытаний, с которыми мы не способны справиться, — мудро заметил ворон, склонив голову набок. — Раз они наделили тебя даром, то и овладеть им помогут.

Страх и жгучее любопытство сплелись внутри меня в тугой узел. Я завороженно смотрела на танцующие на ветру цветы, чувствуя, как новый мир открывается передо мной — яркий, пугающий, манящий.

Глубоко вдохнув, я прониклась осознанием неизбежности перемен — их истинное предназначение, должно быть, откроется мне со временем.

Утро принесло неожиданные вести. Стук в ворота раздался, когда первые лучи солнца только окрасили небо в розовый. У забора стоял Радим, сын лавочника — его русые волосы растрепал ветер, а в голубых глазах плясали шаловливые искры.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, заметив новые доски в его руках.

— Отец велел кланяться за снадобья и приказал помочь тебе. Я гляжу, забор ваш совсем прохудился — негоже красивой девушке жить с такой защитой, — он улыбнулся, и что-то в этой улыбке заставило меня насторожиться.

— Спасибо за помощь, конечно, — ответила я, не скрывая раздражения. — Но это не повод хозяйничать здесь без разрешения.

— Извиняй, красавица, — широко улыбнулся Радим. — Я ведь ничего плохого не замышлял. Подумал: вдруг зверь лесной или недобрый человек забредёт на двор, а ты здесь одна.

— Выходит, ты решил позаботиться обо мне? — спросила я.

От него пахло сеном и подгнившими яблоками — приторно-сладкий запах, от которого к горлу подступала тошнота. Я попятилась, но Радим шагнул ближе.

— Почему вы решили, что обо мне некому заботиться? — нахмурилась я.

— Не сердись, — голубые глаза Радима слегка прищурились. — Ты девица видная, да и я парень симпатичный. Ежели чего, могу и с серьёзными намерениями к тебе.

— Ого, какое у тебя самомнение! — усмехнулась я.

— Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — его голос стал хриплым — Может, присмотришься ко мне внимательнее?

Красуясь передо мной, он поправил густые пряди рукой и шагнул вперёд. Я была уверена, что Радим не испытывал недостатка во внимании у женщин. Не в силах терпеть самодовольное выражение, я подняла руки в предостерегающем жесте и выкрикнула:

— Пожалуйста, не подходи ко мне.

— Почему же? Ты рассмотри меня поближе, может, оценишь по достоинству.

Не успела я опомниться, как оказалась прижатой к забору. Его руки, жёсткие и горячие, сомкнулись на моей талии. Паника захлестнула меня волной.

— Отпусти! — я упёрлась ладонями в его грудь, отталкивая. — Немедленно!

Но Радим только крепче стиснул объятия, наклоняясь к моим губам. Его дыхание обжигало кожу, а запах яблок стал невыносимым. Внутри поднималась тёмная волна — не страха, нет. Чего-то древнего и опасного.

— Я сказала — отпусти! — мой крик больше походил на рычание.

— Тихо, милая. Не бойся... — его шёпот обжигал кожу, а требовательные руки сжимали до боли.

Паника накатывала волнами, сердце колотилось о рёбра так, что казалось — вот-вот выскочит. Я чувствовала, как немеют пальцы от страха, как холодный пот стекает по спине.

— Стань моей. Сегодня же поедем к отцу, сыграем свадьбу... — его дыхание